— Марвин, — подхватил я под локоть баронета, — нам пора…

— Да ладно, Рей! Чего ты! — воскликнул баронет, пьяно озираясь по сторонам.

Тут я понял, что Варнал не оставил мне выбора. Пока никто не видел, я, прикрываясь светом притащенной из сада жаровни, собрал контур печати Ис-Бор и быстро отправил ее в спину баронета.

Секунду ничего не происходило, а потом Марвин позеленел и бросился за угол конюшни.

— Сильный боец, но такой слабый собутыльник… — покачал головой Фосс. — Ладно…

Прочистившись, слегка недовольный, но уже практически трезвый Марвин внял голосу разума — барон будет ждать сыновей сегодня, хоть ночью, но до рассвета, так что пора ехать.

Уже в седле у меня появилось время немного поразмыслить над событиями этого дня. Глядя в спину Ториса, что сейчас ехал впереди, я раз за разом прокручивал многочисленные беседы, намеки и оговорки, что звучали в саду и комнатах поместья Хаштов.

Получается, Отавия очень многое спланировала. Сама или при поддержке ее деда — не суть важно — но принцесса расставила множество капканов и ловушек, и почти все они сработали. Самое приятное было в том, что эти капканы ставили не на меня — я и так попался в ее цепкие коготки ранее — а против тех, кто мог нам навредить или помешать. То, что я открыто недолюбливал Дика Умберта не было для девушки тайной — ни одна маска придворного или отведенный взгляд не могли скрыть презрения, что я испытывал к мелочному и истеричному вельможе, который при любом удобном случае распускал руки. В тоже время, убедившись в том, что ни я, ни Торис Варнал в карман за оплеухой не полезем, ведь в районе мастеровых мы действовали решительно, пойдя против канцелярии и гвардии — Отавия понадеялась, что Дик нарвется на грубость и загодя озаботилась нашими тылами в лице виконта Фосса. Меня четко не покидало ощущение, что наша с принцессой близость — это не просто увлечение юности. Уже сейчас Отавия начала выстраивать самостоятельную партию, окружая себя надежными и приятными ей людьми. Фоссы, Хашты — Милана была не так плоха, как Умберт — теперь и Варналы. От Круга они взяла самого сильного мага своего поколения — меня. Все мы были относительно молоды и, если подумать, к моменту восхождения Отавии на дагерийский престол через десяток-другой лет, будем облечены силой, властью и полны опыта. И если с Варналами все было понятно, то со мной… Я — маг, мне нельзя пожаловать титул, земли или выдать полномочия шире гвардейских. Максимум, как меня можно одарить — кошель и конь, но это слишком мелко, если подумать. Но принцесса сумела привязать меня к себе намного более ценными вещами в моих глазах, чем любые деньги — лаской и страстью. При одной мысли об Отавии в моей груди начинал полыхать пожар, а руки сжиматься в кулаки, готовясь к бою, и если ранее я оберегал и охранял ее по долгу службы, то теперь — я сам этого хотел. Тем более принцесса показала, что тоже не бросит меня на произвол судьбы и сделает все, чтобы я оставался в относительной безопасности, ведь с Фоссом и его свитой за спиной мы просто физически не могли проиграть или получить какие-либо увечья в потасовке с Умбертом и его прихлебателями. Это было просто невозможно.