Витати дожевала кусок булки, после чего сделала глоток эля из кружки и наконец-то ответила:

— А как ты себе представляешь суд над собой?

— В смысле?

— Ну, вот как тебя запрут в казематах дворца? С чьей помощью?

— Не знаю, придут и запрут…

Винефик только покачала головой.

— Иногда, Рей, ты непроходимо туп. У этой ряженой клики, что зовет себя здесь властью, был только один шанс тебя казнить — пока ты валялся без сознания в Башне. Именно поэтому я сидела рядом, а госпожа Виола и господин Неро никого к тебе не допускали, пока ты не пришел в себя. Ты знал, что Башня фактически была в осаде со стороны имперских шавок-дознавателей?

Я удивленно посмотрел на винефика.

— Нет, не знал…

— Печатница и истигатор дали тебе шанс выжить, если что-то пойдет во дворце не так, — продолжила винефик. — Никого к тебе не допускали, пока ты не оклемался.

— И как же это мне поможет? — спросил я, все еще не понимая, куда клонит дочь Келанда.

Витати демонстративно закатила белесые глаза, а потом стала объяснять:

— После того, что ты учинил у мастеровых, с тобой могу справиться только трое. Сама печатница, истигатор при поддержке своих псов и амулетов, и я, — гордо закончила винефик. — Так что как только ты пришел в себя, дворцовые ищейки потеряли всякую возможность что-то тебе предъявить. Я почти уверена, что тебе даже какую-нибудь награду выдадут. Очередную побрякушку или бесполезный титул, чтобы замять эту историю окончательно.

Отметив про себя, что у Витати сегодня популярна псовая тематика в речах, я согласился с винефиком. И в самом деле, я попал в открытый бой с поясным магом и отрядом гвардейцев, у каждого из которых был мощный амулет, и вышел почти невредимым… А если бы сразу бил наповал, не пытаясь докричаться до Легера — то и травмы плеча тоже не было бы. Сейчас в башне было меньше десятка плащевиков, включая двух архимагов и господина Неро. А это значит, что…

Ошеломленный данным открытием — что меня сейчас просто некому контролировать — уже в приподнятом расположении духа я продолжил ужин. Значит, все обойдется! Все будет хорошо! Единственное — как Отавия теперь относится ко мне… И еще эта тупая боль в плече не давала покоя, но я надеялся, что со временем она пройдет.

Еще через несколько дней меня наконец-то вызвали во дворец. Я привычно нацепил гвардейскую куртку и отправился на Замковую гору, и хотя пропустили меня без вопросов — стража как-то странно косилась. Со смесью страха, ненависти и восхищения. Оно и понятно, ведь взорвавшиеся амулеты посекли бойцов, что были с Легером, и такую тайну утаить невозможно. А значит, я напал на своих же сослуживцев и, по мнению многих, теперь был недостоин носить куртку в императорских цветах. С другой стороны я спас принцессу — слухи об этом просочились даже в народ, хотя большинство людей сходилось на том, что внучке императора было совершенно нечего делать у юго-западных ворот и все это враки. Но если я спас принцессу, то значит, я выполнил свой гвардейский долг. Короче, мое положение в гвардии теперь стало еще более запутанным и непонятным, чем прежде.