— И правда, неплохая новость. Надеюсь, он сумеет разобраться, — сказал я. — Выходи, я уже подъезжаю.

Через полчаса мы с наставником вошли в палату, куда положили Марину Казакову. Больничный аромат стал казаться мне уже привычным после вчерашнего турне по моргам и другим госпиталям.

Марина сидела на краю койки, просматривая стопку детских рисунков. Должно быть, её ученики написали и нарисовали ей пожелания скорого выздоровления.

Лицо учительницы было серым, как пепел. Шёлковый шарф плотно обматывал шею, но края чёрных прожилок всё равно выбивались из-под него, будто ядовитые корни. Аура выглядела уже безнадёжно — не знаю, какими целительными силами нужно обладать, чтобы справиться с таким.

— Здравствуйте, Марина Викторовна. Мы полицейские провидцы, — сказал я, показывая удостоверение.

— Здравствуйте, — она чуть улыбнулась. — И чем я могу помочь?

— Вероятно, вам уже сообщили, что ваша болезнь имеет магическую природу, — сказал Кретов, внимательно разглядывая лицо женщины. Мы избегали слова «проклятие», потому что «болезнь» была понятнее и не так пугала. — Мы хотим задать несколько вопросов.

— Спрашивайте, — вздохнул женщина.

— Мы узнали, что вы любите ходить в походы, — сказал я. — В социальных сетях у вас очень много фотографий из диких мест. Можете ли вы вспомнить какой-то случай, когда вам внезапно стало плохо где-то в глуши и вы потеряли сознание? Или, может быть, вы находили какой-то необычный предмет?

Марина посмотрела на меня так, будто я с ходу рассказал историю её жизни. Медленно кивнув, она сказала:

— Да. Вы правы. В начале мая мы с друзьями ездили в Подмосковье. У ручья я нашла металлическую змейку… Сейчас.

Она отложила рисунки, взяла свой телефон и отыскала там фотографию.

— Вот она.

Я посмотрел на снимок и увидел лежащую в траве маленькую змейку из неизвестного металла с пятнами ржавчины. Судя по виду, это был не какой-то древний артефакт, а обычная безделушка.

— И что случилось, когда вы нашли её? — спросил я.

— Как вы и сказали, потеряла сознание. Сначала я её сфотографировала, а потом решила подобрать… и очнулась уже на земле, — сказала Марина.

— А змейка? — спросил Кретов.

— Не знаю. Наверное, я уронила её в ручей, — женщина потеребила подол платья и тихо спросила: — Правда, что моя болезнь неизлечима?

Как же мне не хотелось говорить ей правду. Но и скрывать её, давая ложную надежду, смысла не было.

— Да, — сказал я.

— Ясно, — прошептала Марина. — Жаль. Хотелось бы пожить ещё немного. Выйти замуж, родить ребёнка…

Она спрятала лицо в ладонях и беззвучно заплакала. Кретов покачал головой и надвинул шляпу на лицо. У меня в горле встал комок, я погладил учительницу по плечу, но ничего не сказал. Что здесь скажешь? Держитесь? Она всё равно умрёт.