— Доброе утро, господа.

— Доброе, Владимир Андреевич, — сдержанно ответил я.

— Не думаю, что для вас оно будет добрым, — процедил Костя.

Волков поморщился и отвернулся. Вскоре приставы привели его сестру Светлану. Бледная, с трясущимися руками, она села рядом с братом и взглянула на меня такими напуганными глазами, будто я целился ей в лицо из пистолета.

Заседание было закрытым, поэтому все скамейки за нашими спинами остались свободны. Приставы заняли свои места по бокам от судейского стола и встали по стойке смирно. Вошли секретари, раскрыли ноутбуки, приготовили диктофоны и камеры — все дворянские дела тщательно фиксировались.

Последним пришёл провидец, который создал некое незнакомое мне плетение. Тонкое и невесомое, оно заполнило весь зал. Внимательно посмотрев на меня, провидец попросил:

— Григорий Александрович, прошу вас уменьшить защитное поле.

— С какой целью? — поинтересовался я.

— Моё плетение фиксирует любые нежелательные вмешательства в судебный процесс. Ваша защита может заставить его среагировать. Пожалуйста, здесь вы в безопасности.

— Не сомневаюсь, — ответил я. — Всего лишь уточнил.

— Благодарю, барон, — когда я убрал защиту, провидец коротко поклонился и закончил настройку плетения.

Ровно в десять распахнулись двери в глубине зала, и пристав зычным голосом произнёс:

— Господин судья!

Очень крупный, широкоплечий мужчина с гривой седых волос, одетый в мантию с гербом Империи, приблизился к своему месту.

— Граф Роман Николаевич Обухов, дамы и господа, — представился он. — Рад знакомству.

— Взаимно, Роман Николаевич, — ответил я, слегка склонив голову.

Волков лишь коротко кивнул, его пальцы нервно барабанили по столу. Я видел, как вздулась вена на его лбу — он явно не рассчитывал, что судить его будет именно Обухов. Граф славился своей неподкупностью и железной принципиальностью.

— Приступим, — Обухов сел и стукнул молотком, обозначая начало заседания. — Итак, дело рода Зориных против рода Волковых…

Он неторопливо развернул папку, изучая документы. Тишина в зале стала такой плотной, что слышалось жужжание мухи, влетевшей сюда через приоткрытое окно.

— Барон Волков, — наконец заговорил судья, — вы обвиняетесь в организации покушения на барона Зорина, использовании запрещенного артефакта и попытке уничтожения рода. Хотите ли вы признать вину или можете что-то сказать в своё оправдание?

Владимир встал, поправив воротник. Он старался сохранять невозмутимое выражение лица, но я видел, как блестят крохотные капельки пота у него на висках.

— Ваша честь, это… недоразумение. Между нами был конфликт, да, но…