— Это… это разорение, — прошептал он.
Обухов холодно посмотрел на него:
— Вам ещё повезло, что обошлось без крови, барон. У Григория Александровича было полное право объявить кровную месть. На этом заседание окончено! Барон Зорин, Дворянская палата оформит все необходимые документы и передаст вам в течение суток.
— Благодарю, ваша честь, — кивнул я.
Судья кивнул в ответ и покинул зал.
— Отлично! — воскликнул Костя и хлопнул меня по плечу. — Всё сложилось как нельзя лучше. Подготовь поместье как следует, Волков! Думаю, мы устроим в нём что-нибудь интересное. Может, организуем ночной клуб, а, Григорий? Простолюдины с радостью будут там развлекаться.
Светлана, услышав эти слова, зарыдала в голос, а Владимир взглянул на нас с нескрываемой ненавистью.
— Не стоит, Костя, — сказал я. — Найдём поместью и всему остальному более разумное применение. Всего доброго, барон.
Волков не ответил, продолжая сверлить меня взглядом. Мы с братом направились к выходу, и вслед вдруг раздался крик:
— Нет! Я этого так не оставлю.
Громкие и быстрые шаги наполнили зал. Я обернулся ровно тогда, когда Владимир оказался ко мне вплотную. Он усилил ауру, и Костя безотчётно сделал шаг назад, ощутив её давление. Я же надавил в ответ, и теперь был вынужден отступить уже Волков.
— Мне больше нечего терять, — процедил он. — Вызываю вас на смертельную дуэль, барон Зорин!
Глава 8
Все, кто ещё остались в зале, замерли, наблюдая за дрожащим от ярости бароном Волковым. Он стоял так близко ко мне, что я ощущал его частое, полное ненависти дыхание.
Обычно отказ от дуэли означал, что вызывающий прав в своих претензиях. А на род отказавшегося накладывался позор.
Но в нашем случае это не сработает. Волков уже признан виновным через суд дворянской палаты, и всем будет очевидно, почему он так поступил. Что это его последняя попытка самому избежать небывалого позора… А его род после подобного уже не отмоется: его отец убил моего, а новый глава рода попытался уничтожить и меня. За что и поплатился.
— Смертельная дуэль? — я рассмеялся, спокойно поправив манжет. — Зачем мне с вами сражаться, Владимир? Вы уже проиграли всё, что только можно.
— Вы боитесь? — прошипел он. — Я так и знал!
Приставы тут же двинулись в нашу сторону, но судебный провидец поднял руку, останавливая их. Пока что не происходило ничего вопиющего — Волков имел право вызвать меня, и у него даже был формальный повод. Несмотря на то, что решение суда было справедливым, своё поражение мой оппонент мог истолковать как оскорбление.
Или, например, счесть за оскорбление слова Константина о том, что мы превратим родовое поместье Волковых в ночной клуб. Что так, что эдак — повод являлся надуманным, но формального нарушения дуэльного кодекса не было.