Дмитрий не взял трубку. Я добрался до хранилища и принялся шариться по полкам в поисках нужного зелья, когда телефон завибрировал в кармане.

— Час ночи, ты в курсе? — пробурчал Кретов, когда я взял трубку.

— Теневые активировали проклятие Сергея, — сказал я.

В динамике повисла тишина, затем раздался тяжёлый вздох и вопрос:

— Помощь нужна?

— Да, приезжай ко мне. Я собираюсь провести ритуал стазиса.

— Ты уверен? — помедлив, спросил Дмитрий.

— Не вижу других вариантов, — ответил я. — В сочетании с Печатью Иерофанта это даст ему какое-то время.

Выбора у меня и правда не было. Я должен во что бы то ни стало спасти брата!

— Буду через двадцать минут, — сказал Кретов и положил трубку.

Вскоре я влетел в спальню, сжимая в руке флакон с мерцающей жидкостью. Сергей сидел на кровати, обхватив себя руками, словно пытаясь удержать рассыпающееся тело. Оскар сидел на изголовье, его перья светились тревожным алым.

— Пей, — я поднёс флакон к губам брата.

— Что это? — не понял он.

— Целебное зелье. Ты уснёшь, а когда проснёшься, всё станет хорошо, — ответил я.

Это была не вся правда. Зелье не совсем целебное, оно замедляет все жизненные процессы и погружает человека в глубокий сон. А после ритуала стазиса сон Сергея продлится много дней — и либо я успею за это время решить проблему, либо он вовсе не проснётся…

Но последний вариант я даже не рассматривал. Мой брат выживет.

Сергей выпил зелье и поморщился.

— Гадость… — прохрипел он, и его веки тут же начали слипаться.

Его аура замедлила свой бешеный танец, чёрные прожилки замерли, будто придавленные невидимым прессом. Оскар мягко перебрался на грудь Сергея и устроился на ней — тепло феникса тоже помогало сдержать проклятие.

Кретов, как и обещал, появился через двадцать минут. Я заранее отдал распоряжение гвардейцам, чтобы проводили его к чёрному ходу. Не хотел беспокоить Зориных, которые продолжали праздничный ужин.

Дмитрий угрюмо осмотрел ауру Сергея и покачал головой.

— Давай приступим, — сказал он, снимая шляпу.

Мы начертили на полу нужный ритуальный круг и промазали его сандаловым маслом. Кретов расставил кристаллы чёрного кварца, я вбил серебряные гвозди в перекрестья.

Я видел, что Дмитрий сомневается в целесообразности ритуала, но он решил оставить своё мнение при себе. Ведь я был прав — других вариантов просто не было.

Ритуал начался с гула. Воздух заколебался, будто дом стал аквариумом, а мы — рыбками, тыкающимися в стекло. Мы синхронно прочитали заклинание на латыни, от которого эфирные потоки вокруг изгибались, будто вязи древних текстов.

Проклятие сопротивлялось, не давало нам погрузить Сергея в стазис. Чёрные прожилки дёргались, как пиявки, крепче цепляясь за ауру моего брат.