— Ну хватит, хватит. — Глажу его по жёсткой шерсти, чешу за ушами. — Нормально всё. Мы же давно стая. Расскажешь, что вы с Лексом нарыли?

— Старший будет сердиться на Младшего, — транслирует Крайт. И вот теперь я чувствую его страх. — Накажет. Прогонит…

— Даже не думай. — Я щёлкаю его по мокрому носу и требую: — Показывай. Ты не виноват, я знаю.

Химеринг утыкается тяжеленной мордой мне в колени, и я смотрю…

…на его прошлую жизнь.

На жизнь с другим Хозяином. Без имени, почти без разума, без собственной воли и каких бы то ни было желаний.

Химеринги способны жить только в мире с тёмным эфиром. Там, где его нет, — зверю нужен якорь в виде Хозяина — одарённого с тёмным эфиром. Создаётся симбиотическая связь, и тогда сущность химеринга не развеивается. Но бывший Хозяин Крайта взял его к себе совсем котёнком. Это был не симбиоз, а натуральное рабство.

Лица Колдуна в воспоминаниях Крайта я действительно не увидел. Зато увидел многое другое. Картинки были смутные, потому что Крайт практически не осознавал себя, но разобраться в них труда не составило. Кормёжки — вызывавшие приливы бешеного счастья, потому что были крайне редкими. Чисто чтобы не сдох и не терял силы. Наказания — частые и безжалостные. Однотипные. Химеринга хлестали огненной плетью за малейшую, даже нечаянную и неважную ошибку. Прав Лекс — до встречи со мной жизнь Крайта была далеко не сладкой.

Мелькал в картинках и Никита Каменский, очень размыто, для Крайта он ничего не значил. Просто еда по приказу Хозяина, которой нельзя было съесть много, только ослабить.

Первое яркое воспоминание — его первая встреча со мной, переродившимся Никрасом Борхом. Когда в пасть потекла не чужая жизнь — а тёмный эфир…

— Стоп! — останавливаю я кота. — А раньше был разве не тёмный эфир?

— Не такой, — объясняет Крайт. — В тот раз эфир Старшего изменился. Стал чистый.

Ну… это химеринг так воспринял. В тот момент по каналам Никиты Каменского тёк как раз не чистый эфир — к нему примешалась тьма Карха, пришедшая вместе со мной. И именно она позволила химерингу стать сильнее, разумнее и свободнее. Крайт немедленно предложил мне себя в обмен на кормёжку. Понятно, что я, едва успевший опомниться в новом мире, сначала засомневался, а потом как следует треснул странную тварь магическим разрядом.

И Крайт был вынужден бежать, поджав хвост, к Хозяину — единственному, кому он был нужен.

— Ну извини, — вздыхаю я. — Тогда я не знал, что ты такой классный.

— Младший понимает… Но теперь Старший знает? — спрашивает Крайт с надеждой.

Утешаю:

— Конечно!

Я так-то вообще абы кого в стаю не принимаю.