Он договорил и стал ждать, кто и что ему скажет. А ему никто ничего не говорит, все офицеры молчат, думают. Одно дело — с горцами воевать, а другое дело — с законным сюзереном целой земли, которую из края в край за неделю не проехать. Не шутка, тут господам офицерам подумать захотелось. Только молодой да глупый Вилли посмотрел на старших товарищей, и, хоть не по чину то было, первый кавалеру ответил:
— Мне герцог не указ, я не с герцогом в Фёрнебурге Ливенбаха и мертвяков бил, не с герцогом на обоих берегах реки горцев учил. Скажу вам от всех стрелков, господин — все, когда надо будет, встанем под руку вашу.
Молодец был Вилли, но ждал Волков не его слова. И тогда сказал Брюнхвальд:
— Герцог мне милостей не оказывал, я, и люди мои, с вашей земли кормимся, солдаты вас Дланью Господней зовут. Вам верят, и меня не поймут, если я к вам не стану под знамя ваше… И моих людей вы под знаменем своим увидите.
— Так, все мы будем у вас, — сказал Бертье, он всегда говорил раньше, чем думал, — жаль, конечно, что с герцогом не сложилось. Так ничего тут не поделаешь. А тяжко будет — так уйдём, хотя обвыклись мы тут уже. Нам тут уже нравиться стало. Людишкам нашим тоже.
— Конечно, — заговорил Рене не очень уверенно, — раз по другому спор с Его Высочеством не разрешить, придётся решать железом. Но, может, ещё всё образуется, не придётся вам с сеньором воевать?
Вот тебе и родственник, а Волков думал, что он первый за него будет. Лучше бы Вилли в его родственниках был или Карл Брюнхвальд.
— Воевать не будем, — сказал кавалер, сразу всех успокаивая. — Но всех людей для того соберите, всех, кого сможете.
— Господин, а как же так, — не понимал Вилли, — воевать не будем, а людей собрать надобно.
Все остальные тоже, кажется, не понимали его замысла, только умный монах понял, и он сказал им, чуть улыбаясь:
— Пращуры наши велики умом были, ещё тогда говорили: «Хочешь мира — готовься к войне». И чем лучше подготовишься, тем крепче мир будет.
— Больно премудро для меня, — отвечал простодушный молодой сержант.
— Соберите всех людей, что сможете, — Волков закончил совет, вставая. — Через четыре дня чтобы были все тут, в Эшбахте. Все до единого.
В Мален едва поспели до закрытия ворот, пришлось под конец лошадей шпорить. Легли спать в первом попавшемся трактире, трактир тот был домом всех самых свирепых клопов города Малена. Волков спал так худо, как давно не спал, остальные его спутники все тоже спали плохо, да они все молоды были и здоровы, не в пример ему. На заре встали голодные, а он еле поднялся, дорога измучила, а выспаться не пришлось. Они есть сели, каждый ел за двоих, даже монах разговелся на колбасу жареную, а Волков едва молоко с мёдом и хлебом тёплым осилил.