Едва горожане пошли из церквей с утреней молитвы, как он со своими людьми уже был у ратуши, весь свой выезд брать не стал. В ратушу пошёл, только взяв Максимилиана и рыцаря Клаузевица, вид у них был представительный и солидный, да ещё монаха. Тот не только бархатную рясу носил, но и голову на плечах. Сразу его заметили торговые господа и главы гильдий и банков, все оборачивались, кланялись, улыбались.
Волков отвечал на поклоны, но шёл быстро к столу, за которым заседали бургомистр, секретарь городского совета и один из господ банкиров, что больше всех дал ему денег в долг. Все остальные смотрели на него удивлённо, а он, подойдя к банкиру, заговорил негромко и серьёзно:
— Господин банкир, соберите всех, кто давал мне денег, у меня для них весть.
Уж чего не любят банкиры, так это вот таких вот вестей, лицо у банкира вытянулось сразу. Он и без подобных вестей всегда недоволен был, а тут посерел на глазах. Писари тут же побежали по ратуше собирать всех, кого надо, а Волков отошёл в сторону и стал ждать. По огромной зале ратуши покатился взволнованный шёпот, шарканье башмаков по дорогим паркетам, важные люди стали сбиваться в кучки и переговариваться. Все хотели знать, что случилось, но не всех пригласили на разговор. А к нему уже вылезли из-за стола и поспешили сам бургомистр и секретарь городского совета, они считали, что имеют право знать, что происходит, и бургомистр ещё издали спрашивать стал:
— Кавалер, может, эта весть ваша касается и города, раз она коснётся лучших людей наших?
— Коснётся, коснётся, — многозначительно обещал кавалер. — К моему глубокому сожалению, и города коснётся.
— Неужто горцы высадились? — Побледнел бургомистр. Он даже, кажется, покачнулся от мысли такой ужасной.
И секретарь остолбенел, и другие господа, что слышали их разговор, напряглись и побледнели от ужаса. Готовы уже были кинуться прочь, чтобы вещи собирать.
«Горцы?»
«Он сказал, горцы высадились?»
«Что, горцы опять?»
— Да какие горцы! — Волков поморщился, как от мелочи, от досадной ерунды, махнул рукой пренебрежительно. — Такой бы малостью я бы не осмелился вас беспокоить. Дело хуже.
Их стали окружать важные господа города, как раз те, кто к делу был причастен, да и другие любопытствовали.
— Да что же хуже может быть? — С ужасом вопрошал главный его кредитор.
— Разве враги наши из-за реки не самое страшное? — Говорил секретарь.
— Враги из-за реки? Нет же! — Он опять морщился. — Дело в том, что герцог в благодарность, что я бью врагов его, послал за мною добрых людей, чтобы меня в кандалах доставить к нему в Вильбург, — говорил Волков с пафосом.