Он развернулся и пошёл обратно в штаб. Впереди ждали новые задачи, новые планы, новые бессонные ночи. Но теперь у него было что-то ещё, такая короткая встреча, которая напомнила ему, ради чего он сражается.
Глава 11 РДГ
Идея пришла к Максиму поздним вечером, когда он стоял у окна своего кабинета и смотрел на улицы Минска.
Он думал о линии Сталина, о надолбах, о фугасах и минных полях. Всё это было правильно. Всё это было нужно. Но всё это было статикой. Оборона это даже самая глубоко эшелонированная, даже самая продуманная остаётся все той же обороной. Она может задержать врага, измотать его, нанести ему потери. Но она не может лишить его инициативы. Инициатива всегда у наступающего. А тот, кто обороняется, вынужден реагировать на действия атакующего.
А что, если лишить врага инициативы ещё до того, как он подойдёт к основной линии? Что, если заставить его оглядываться, бояться каждого куста, каждого моста, каждой лесной дороги? Что, если превратить его тылы в поле боя задолго до того, как он сам решит, что его тылы в безопасности?
Максим отошёл от окна, сел за стол и начал писать. Он писал быстро, почти не останавливаясь, выбрасывая на бумагу идеи, которые зрели в его голове уже давно, но только сейчас обрели чёткую форму.
Разведывательно — диверсионные группы. РДГ.
Небольшие, мобильные, отлично обученные отряды, которые будут действовать в тылу врага с первого дня войны. Их задача это не просто разведка. Их задача: парализовать снабжение, уничтожать технику, взрывать мосты и склады, сеять панику и хаос. Они должны стать кошмаром для немецких тыловиков. Они должны заставить врага выделять на охрану коммуникаций силы, которые могли бы быть брошены на фронт.
Максим понимал, что такая идея не нова. Партизанские отряды существовали в России ещё в наполеоновские времена. Диверсионные группы активно использовались в Первую мировую. Но он хотел создать нечто иное: не стихийное партизанское движение, которое возникает уже после оккупации, а заранее подготовленную, профессиональную сеть, которая начнёт действовать с первого часа войны.
Он работал всю ночь. К утру на столе лежал готовый план: подробный, с расчётами, с тактическими схемами, с предложениями по вооружению и экипировке.
Утром он вызвал Козырева. Майор пришёл, как всегда, с кружкой горячего чая и неизменной папиросой.
— Что опять? — спросил он, усаживаясь на стул. — Ещё одна идея?
— Ещё одна, — подтвердил Максим, протягивая ему исписанные листы. — Читай.
Козырев читал долго. Минут двадцать он сидел молча, переворачивая страницы, иногда хмурясь, иногда одобрительно кивая. Наконец он отложил бумаги и поднял глаза на Максима.