— Жестко, — заметила Злата, но записала. — Но справедливо. Дальше. Личная жизнь.
Тут в переговорах впервые наступила секундная пауза. Они оба посмотрели в свои чашки с остывшим кофе.
— Никаких романтических отношений между сторонами, — четко начал Егор. — Это основа.
— И никаких реальных отношений на стороне, которые приводят в квартиру, — добавила Злата. — Никаких ночёвок гостей. Мы создаём видимость семьи для внешнего мира. Значит, внутри должно быть чисто.
— Полностью согласен. Внешние контакты — только за пределами квартиры и без пересечения с нашим общим кругом общения. Особенно — с банком, соседями, родственниками, если таковые появятся.
Злата вздохнула, записывая. — Приватность. Никакого вмешательства в личные пространства. Моя комната — моя крепость. Твоя — твоя бункер. Без стука не входить.
— Естественно. И никаких подслушиваний, — сухо добавил Егор. — И ещё. Пункт для тебя: не трогать мои провода, гаджеты и технику без спроса. Ничего не улучшать, не перекладывать и особенно — не пытаться починить.
— Пункт для тебя, — тут же отозвалась Злата. — Не трогать мои стратегические запасы шоколада и печенья в верхнем шкафчике. Они для психологической устойчивости в критические дни проекта.
Он чуть кивнул, почти с уважением. — Принято. Обязанности по дому. Покупаем магнитную доску, составляем график. Я — вынос мусора, уборка санузла раз в две недели, проверка счетчиков.
— Я — мытьё полов, протирка пыли, покупка бытовой химии и продуктов. Готовим каждый для себя, но если кто-то готовит на двоих, второй моет посуду. Сразу после еды.
— Без отсрочек, — подтвердил Егор.
— А если кто-то не выполнил? — спросила Злата, уже входя во вкус.
— Штрафные санкции. Тот, кто нарушил, неделю кормит кота соседей, если у них появится кот. Или покупает пиццу на двоих. — Без ананасов.
— Без ананасов, — согласился он.
Они допили холодный кофе. Салфетка была исписана с двух сторон, почерк становился всё мельче и неразборчивее.
— Срок, — наконец произнесла Злата, откладывая ручку. — Это самое важное.
— Минимум три года, — сказал Егор. — Меньше банк не поверит в серьёзность намерений. И за это время можно погасить значительную часть ипотеки. После трёх лет — ежегодный аудит. Обсуждаем, продлеваем или начинаем процедуру выхода.
— Выход, — Злата обвела это слово в рамочку.
— Развод по обоюдному согласию. Квартиру продаём, выручку делим в соответствии с внесёнными суммами. Или один выкупает долю у другого по рыночной оценке.
— Все условия, — подчеркнул Егор, — фиксируем у нормального юриста. Настоящий, юридически значимый договор. Эта салфетка — только меморандум о намерениях. Они замолчали, разглядывая своё творение. На салфетке был не план счастливой жизни, а техническое задание на совместное выживание. И почему-то именно это выглядело честнее всех романтических клятв.