Егор проследил за её взглядом. Увидел. Его лицо на мигу исказилось от брезгливости, но тут же стало сосредоточенным.
— Не уйдёт, — процедил он и бросил тапок. Промахнулся. Тапок шлёпнулся в раковину.
Началась охота. Таракан, почуяв неладное, рванул по стене к углу и юркнул за трубу. Злата, забыв про холод, забралась на коробку с книгами в коридоре, поджав ноги.
— Лучше бы ипотека была с котом в комплекте! — выкрикнула она, дрожащим голосом. — Или с мышкой-дворником! А не с такими… вот этими местными аристократами!
Егор её не слушал. Он действовал как спецагент. Сначала оценил обстановку: отрезаны путь к отступлению закрыв дверь. Потом взял самый мощный фонарь из своего чрезвычайного набора, который уже успел распаковать. Луч света выхватил из-за трубы быстро мелькающие тенистые лапки.
— Держи свет, — бросил он Злате, сунув ей в руки фонарик. Сам схватил пульт от пылесоса. — Я попробую выкурить его потоком воздуха. Он побежит наружу.
План был хорош, но таракан оказался ветераном партизанской войны. Он не побежал наружу, а ринулся вдоль плинтуса на кухню. Погоня переместилась туда. Егор, ползая на коленях со шлангом пылесоса, напоминал сапёра. Злата, стоя на стуле, освещала ему путь дрожащим лучом.
— Левее! Он за мусорным ведром! Нет, уже под холодильником! О боже, он такой быстрый!
В конце концов, Егор прижал беглеца стратегически. Загнал его в угол между холодильником и стеной, где не было щелей. Настал момент истины. Он посмотрел на тапок в раковине, на Злату на стуле, на шланг пылесоса… И снял свой второй тапок.
— Прости, старина, — мрачно пробормотал он. — Но это моя крепость.
Раздался негромкий, но отчётливый хлюпающий звук. Охота была завершена.
Наступила тишина, нарушаемая только их тяжёлым дыханием. Адреналин отступал, оставляя после себя странную пустоту и лёгкую дрожь в коленях. Злата медленно слезла со стула. Егор, с брезгливой миной на лице, занимался утилизацией трофея при помощи куска газеты и дезинфекции.
Через десять минут они сидели на кухне на единственных двух табуретках, которые успели найти. Между ними на полу стоял электрический чайник, шнур которого был протянут через всю кухню к розетке. Чай заваривали в одной-единственной кружке — большом синем глиняном горшке, который Злата когда-то купила на ярмарке. Вторая кружка всё ещё была похоронена где-то в недрах коробки с маркировкой - Разное???.
Они молча передавали друг другу кружку, отпивая по глотку горячего, терпкого чая. Это молчание было уже другим. Не враждебным и не неловким. Оно было уставшим, общим.