Егор на секунду задумался, затем кивнул, но не сдался: — Шторы — да. Но сначала — карнизы. А для карнизов — нужно надёжно закрепить. А стены — рыхлые. Значит, сначала дюбели, монтажная пена…
Они поняли, что зашли в тупик. Чтобы сделать хоть что-то, нужно сделать всё. А чтобы сделать всё, нужно начать с чего-то одного.
— Ладно, — вздохнула Злата. — Список покупок? От дрели до… штор.
Составление общего списка покупок напоминало дипломатические переговоры. Злата писала: Обои (светлые, без цветов!), краска для акцента, коврик в ванную. Егор вносил: Перфоратор, набор свёрл по бетону, уровень лазерный, шуруповёрт, смесь штукатурная гипсовая, пароизоляция, силиконовый герметик.
— Лазерный уровень? — удивилась Злата. — Мы что, мост строим? — Чтобы обои не поехали по диагонали, — сухо ответил Егор. И, помолчав, добавил: — Как у меня однажды вышло. В общаге. Клеил с другом. В итоге комната стала похожа на каюту тонущего корабля. Все линии заваливались.
Злата представила эту картину, и её передёрнуло от смеха и ужаса одновременно. — Значит, обои — всё-таки будем клеить?
— Придётся. На наёмных рабочих денег нет, — констатировал Егор, сверив итоговый список со своим блокнотом, где в углу была выведена сумма их остатка после первого ипотечного платежа. Цифра была пугающе маленькой. — Ни на бригаду, ни даже на разнорабочего. Значит… — Он не договорил.
Злата посмотрела на него, потом на свой список с невинными шторами и ковриком. Она посмотрела на его список с устрашающими перфоратором и штукатуркой. Потом их взгляды встретились. В них не было былого противостояния. Был холодный, ясный, общий ужас перед масштабом предстоящего.
Их первый совместный проект. Не свадьба, не медовый месяц. А капитальный ремонт убитой хрущёвки на окраине.
Он протянул ей листок с итоговым списком. Она взяла. Бумага была шершавой. — Значит, всё сами, — тихо произнесла она, и это прозвучало не как вопрос, а как приговор.
— Всё сами, — подтвердил он.
Они сидели ещё какое-то время в тишине, которую нарушало лишь размеренное кап-кап-кап из ванной. Потом Егор поднялся, подошёл к одной из коробок, помеченной — Инструменты (старые). Извлёк оттуда молоток с деревянной, потрёскавшейся ручкой. Он был тяжёлым, неуклюжим, но настоящим.
Злата, не говоря ни слова, пошла в другую комнату и вернулась, держа в руках то, что нашла в коробке хоз. товары — пушистый валик для покраски, ещё в целлофане. Он был лёгким, почти игрушечным на фоне молотка.
Они стояли друг напротив друга посреди своей разрухи. Он с грубым орудием разрушения и созидания в руке. Она — с инструментом, который должен был всё это превратить во что-то красивое. Страшно было обоим. До тошноты. Но они смотрели уже не на списки, не на протечку, а на то, что держали в руках. На своё единственное оружие в этой войне за собственный дом.