— Принцип тот же: нужно правильно приложить усилие и не сломать резьбу, — с деланной серьезностью парировал он, принимая бутылку.
Они возились с проволокой, смеясь над своей неловкостью. Когда Егор наконец аккуратно провернул пробку, та с тихим, но решительным хлопком вырвалась, описала дугу и шлёпнулась прямо в центр их ковра, едва не угодив в пиццу. Они снова залились смехом, и это был смех чистого, детского веселья.
— Помнишь, как ты три часа уговаривала банковского робота продлить тебе льготный период? — вдруг сказал Егор, разливая шампанское по банкам.
— Помню. А ты в это время на коленках проводку в спальне перекладывал и матерился так, что, кажется, соседи снизу вызвали бы экзорциста, — Злата искренно улыбнулась.
— Зато теперь нигде не искрит! — А помнишь, как мы продавали тот диван и… — …и я назвал тебя женой, — закончил он тихо, глядя на пену в своей банке.
Они перечислили многое. Её первый крупный аванс от нового клиента, который позволил дышать свободнее целый месяц. Их совместный быт и общую победу над страхом, который грыз по ночам. Они пили за каждый маленький триумф, и с каждым глотком шампанское казалось всё вкуснее, а ночь — всё теплее.
Музыка сменилась на что-то ритмичное, знакомое. Егор встал, протянул ей руку с преувеличенно галантным видом. — Мадам, разрешите пригласить вас на танец? Паркет ещё не положен, но ламинат тоже неплохо скользит!
Она приняла руку, и они закружились в центре комнаты, наступая друг другу на ноги, спотыкаясь о край пледа и смеясь ещё громче. Это был не танец, а весёлое, нелепое топтание, полное свободы и радости от того, что можно быть такими беззаботными детьми здесь и сейчас, и никто не увидит их маленького совместно позора.
Но потом песня сменилась на медленную. Мелодия полилась тягуче и нежно, заполняя пространство между ними. Смех стих, а движения замедлились, стали осторожнее. Егор притянул её чуть ближе, Злата обвила его шею рукой. Они перестали наступать друг другу на ноги и просто качались из стороны в сторону, почти не двигаясь с места. Голова Златы лежала на его плече, её дыхание было тёплым у него на шее. Он чувствовал запах её шампуня — ванили с персиком, смешанный с запахом краски от свежего ремонта, пиццы и … праздника. Для них, это был первый маленький совместный праздник, пусть он был без гостей и мишуры, зато настоящий, искренний и такой теплый.
Мир сузился до размеров их комнаты, до этого тихого кружения. Все страхи, долги, ссоры — всё это осталось за порогом, в прошлом. Здесь и сейчас было только это: его рука на её талии, её ладонь в его руке, общий ритм сердца, подстраивающийся под медленный бит музыки.