Ванная стала местом мирного столкновения. Он чистил зубы, а она, проходя мимо, небрежно поправила ему воротник пижамы. Он не съежился, не отстранился — просто кивнул, будто это было самым естественным делом в мире. Потом он, стоя у плиты, пытался приготовить яичницу, которая бы не разваливалась в странные формы.
— Программист, но не повар, — смеялась она, наблюдая за его борьбой с сковородой.
— А ты, бухгалтер, сможешь это съесть? — бросил он ей вызов, с гордостью подавая слегка подгоревший, но цельный результат.
— Смогу, если ты подашь это на той тарелке, которую мы купили вместе, — парировала она, и они рассмеялись, чувствуя себя немного смешными и немного прекрасными в этой обыденности.
Завтрак они ели вместе на кухонном столе, который теперь не был завален чертежами и калькуляторами. Злата заметила на Егоре рубашку с пятном от краски. — Дай, я постираю, — сказала она просто.
— Я могу сам, — он начал возражать по старой привычке.
— Но теперь я могу это сделать для тебя, — она улыбнулась, и в этой улыбке было не услуга, а что-то более глубокое. Это было предложение заботы, не требовательной, но естественной.
И так они провели день, перекраивая привычные действия под новую реальность. Он принес продукты из магазина, и они вместе разбирали покупки, обсуждали, что приготовить. Она гладила его рубашки, он чинил кран, который она случайно заметила протекающим. Все это было бытовым, простым, но каждый шаг был окрашен легким, почти невидимым светом взаимного внимания.
После обеда они решили заглянуть в магазин за постельным бельём. Старый комплект был уже изношен, и теперь им нужен был один, большой, для их уже общей кровати.
— Что думаешь? Синий или серый? — Злата держала два комплекта, сравнивая.
— Серый практичный, но синий… он как море, — Егор склонился к синему, но тут же добавил: — Хотя море нам пока недоступно.
— Может, тогда зелёный? Как лес, в котором мы гуляли на прошлой прогулке? — она подняла другой комплект.
— Это уже слишком поэтично для простого белья, — он качал головой, но глаза его смеялись.
Спор продолжался несколько минут, но в итоге они выбрали комплект глубокого синего цвета с тонкими серебряными нитями — компромисс между мечтой о море и практичностью.
— Вот мы и стали буржуями, — Злата вздохнула, упаковывая покупку. — Покупаем совместное бельё, обсуждаем цвета.
— И гладим рубашки друг другу, — добавил Егор, и они оба рассмеялись, понимая, что эта буржуазность была самой приятной частью их новой жизни.
По дороге домой они заговорили о отпуске, мечтательно, словно дети. — Я бы хотела на море, — Злата сказала, глядя на облака.