Я подобрал потерянный в бою кинжал, вытер оба клинка о штаны ближайшего мертвеца и убрал оружие в ножны. После подошёл к оставшемуся в живых пареньку. Связал его верёвкой, взятой у нападавших, на руку наложил импровизированный жгут, чтобы не истек кровью раньше времени. Не из милосердия, из практичности. Мёртвые, как правило, хуже отвечают на вопросы.

Из зала уже доносились шаги и приглушённые голоса. Буквально через минуту на пороге появился хозяин и пара ребят из местной стражи. Бойцы сразу же схватились за оружие, но прежде чем кто-то успел открыть рот, я громко произнёс:

— Инквизиция! — и показал свой знак агента на жетоне.

Слово прокатилось по коридору, будто взрывная волна. Лицо хозяина побледнело, а стража явно занервничала.

— Мы тут ни при чём!.. — сразу же стал открещиваться хозяин.

— Правда? Только что произошло нападение на члена Ордена при исполнении. Это, конечно, не костёр, но вздернуть вас за соучастие я могу. Хотите? — поинтересовался я. Они явно не хотели. — Тогда рассказывайте правду.

Я перевёл взгляд на своего пленного, тот дышал относительно нормально и умирать пока не собирался.

— И не советую врать. Я распрошу нападавшего отдельно. И если выяснится, что вы лгали или что-то не договорили, то познакомитесь с пыточными подвалами Инквизиции.

Злость, усиленная головной болью, кипела во мне, и я перегибал палку вообще без каких-то внутренних терзаний. Чёрт, я заплатил за постой и просто вышел в туалет, а тут нападение и резня!

Где-то на краю сознания шевельнулась мысль, что я слишком быстро начал пользоваться своим новым статусом и страхом, который вызывал жетон. Но головная боль тут же раздавила эту мысль. В конце концов ведь для этого я и выторговал себе статус у Ирвина.

Хозяин замялся, но всё же начал говорить.

— Я человек маленький, господин инквизитор, — мою должность он назвал неправильно, но поправлять я не стал, — пришли, значится, эти, сказали, что от господина Арно. Сказали, что живым хотят вас взять и что мешать им не нужно. А кто я такой, чтобы идти против дяди его милости?

Я указал на стражников и требовательно спросил:

— А вы?

— А мы — люди барона, — довольно быстро сориентировался старший стражник и показал нашивку с цветами его милости. — Инквизиции не подчиняемся. Все вопросы к нашему господину.

Я покачал головой.

— Обойдёмся без посредников. Я лично попрошу Владыку, чтобы он лишил вас своей милости, — глядя на слишком сообразительных стражников как можно более спокойно, произнёс я.

Это возымело действие. Людей здесь с детства воспитывали в милой атмосфере теократии. И стражники понимали, что в общем-то Владыке было за что на них разгневаться. Барон мог отобрать жалованье, землю или жизнь. Но Владыка по местным представлениям мог отобрать смысл всего этого разом.