— Нас попросили присмотреть, чтобы никто не мешал… — отведя взгляд, признался тот, что моложе, и получил за это уничтожающий взгляд от старшего.

Я хотел заставить всех троих записать свои показания на бумаге. Но быстро сообразил, что имя «Арно» они туда не впишут. Или вообще напишут только то, что увидели: три трупа плюс раненый и окровавленный агент Инквизиции с кинжалами возвышается над всем этим великолепием. А трактовать такую ситуацию можно очень по-разному. Поэтому решил зайти с другой стороны.

— У доблестной стражи Сен-Бернара ко мне претензии есть?

— Нет, — немного помявшись, ответил старший стражник. — Но бумагу нужно составить.

— Безусловно. Составляйте. И болтать о том, кто я такой не стоит. Это понятно? — я дождался согласия от стражников и хозяина таверны. — А теперь, будьте добры, предоставьте мне возможность побеседовать с пленником наедине. После того, как я закончу с ним, можете делать с остальными всё, что посчитаете правильным.

Когда хозяин и стражники вышли, я привёл пленного в чувство и расспросил. Он подтвердил уже сказанное хозяином: их послал Арно, приказал взять меня живым и доставить в Конфлюан.

Когда пленный закончил говорить, я показал ему свой жетон.

— Ты, дружок, напал на агента Инквизиции, — дружелюбно произнёс я. — Делать из этого проблему я не буду, но передай Арно, и только ему, что отчёт в Орден я всё же отправлю. И что больше так делать не нужно, а то в Инквизиции могут и осерчать.

Я поймал себя на мысли, что пытаюсь говорить как Ирвин. Использую его речевые обороты и даже мимику. И что так образ сурового инквизитора, который хоть сейчас готов всех отправить на костёр, а ещё лучше — сперва в пыточную, а потом на костёр, — выходит намного убедительнее.

Пленный смотрел на жетон так, будто я держал у его лица не кусок металла, а приговор с уже поставленной печатью. Стража, конечно, заберёт раненного для вида, но, учитывая, что стража — люди барона, а этот паренёк действовал по заказу дяди его милости, нападавшего быстро отпустят.

— Как скажете, господин инквизитор, — с трудом выдавил из себя паренёк.

Задерживаться у пленного я не стал. Голова почти прошла, и я наконец смог добраться до ямы во дворе и сделать то, ради чего вообще встал с постели. А дальше, помывшись и переодевшись, пошёл в общий зал, к стражникам.

Бумага, в целом, меня устраивала. Там говорилось, что, по непонятным причинам, на меня напали пятеро бандитов и я был вынужден защищаться. Стребовал себе копию на всякий случай. Стража забрала пленного, а я заказал завтрак — смысла идти досыпать уже не было. Да и спать не хотелось.