— Лис, Селена, остаётесь здесь. Мне нужно знать, что до моего появления не поднимется никакого переполоха. И чтобы во время самой операции никто неожиданно не заявился, — скомандовал я. — Мне же нужно вернуться в лагерь, чтобы не вызвать подозрений.

Мигелю я сказал только о разведке. Для него так и должно всё остаться. Чем искреннее он удивится находке, тем меньше вопросов возникнет у него и его людей.

Я дождался утвердительных ответов и поспешил в лагерь. Там специально сел на виду у огня, чтобы дежурные Мигеля меня видели. Спать совершенно не хотелось. Так я и просидел, смотря то на огонь, то на звёзды до самого утра.

* * *

Едва забрезжил рассвет, как Мигель поднял своих бойцов, и те занялись делом. Поэтому, когда Лис сообщил, что приказчик пришёл на мыловарню, лагерь выберусь был собран, а церковники построены и готовы выдвигаться.

— Мигель, пора, — отдал я мысленную команду.

— Понял, — коротко ответил десятник и уже вслух проорал: — За мной, шагом марш!

Дисциплина в десятке Мигеля железная. И отличалась в лучшую сторону от того, что я видел ночью у епископских. С другой стороны, его преосвященство уже потерял довольно много людей в баронстве Монфор. Может, остался только всякий неликвид, а нормальную церковную стражу подготовить не успели? Либо так, либо хороших бойцов епископ приберёг для дел поважнее, чем охранять мыльные котлы и складские накладные.

Мы вышли на дорогу и быстро дошли до мыловарни. Бойцы Мигеля маршировали как на параде. Разве что шаг не чеканили. Утоптанная земля хрустела под сапогами ровно, в такт. И этот звук сам по себе был заявлением: мы пришли не просить.

Заметили нас издалека и засуетились, не понимая, что происходит. Так что, когда мы подошли, охранный десяток встречал нас у ворот в полном составе.

Я подошёл к десятнику мыловарни и показал ему свой жетон. Черно-красный символ Ордена зловеще блеснул в лучах утреннего солнца. На мгновение этот отблеск лёг прямо на лицо охранника, будто метка.

— Инквизиция. Позови главного.

— А не то что? — с ухмылкой спросил десятник.

— А не то я классифицирую это как противодействие расследованию Ордена и сожгу тебя и твоих людей на костре, — ответил я жёстко и отдал мысленный приказ Мигелю. Тот махнул рукой, и его бойцы перехватили оружие на изготовку. — И жечь начну через десять минут. Время пошло.

Лицо охранника стремительно побледнело, а его люди сделали полшага назад. Инквизицию боялись в первую очередь сами церковники. Потому что надзирал Орден, по крайней мере официально, над ними. Миряне боялись слухов. Церковники знали процедуры. И от знания их страх становится куда предметнее.