— Прости нас, — выдохнул он, и его голос сорвался. — Прости, что забыли тебя. Прости, что причинили тебе столько боли. Мы были слепы. Мы позволили страху и барьерам закрыть нам глаза. Но наши звери... они помнили. Они всегда знали, кто ты.
— Я прощаю, — тихо ответила я, переплетая наши пальцы. — Я тоже вас люблю. И я ни на секунду не переставала быть вашей.
— Хватит, — твёрдо произнёс Вэлериус. — Ей нужен отдых. Её тело и так пережило слишком много. Вон отсюда, господа наследники. На десять минут. Проветритесь.
Парни нехотя поднялись. Дариан наклонился, поцеловал меня в лоб, Кайрен прижался губами к моей руке, и они вышли, бросив на целителя убийственные взгляды.
В палате повисла тишина. Я закрыла глаза, наслаждаясь покоем.
Раздался тихий шелест занавески. Я повернула голову. Лира стояла у своей койки, опираясь на стену. Она выглядела осунувшейся, бледной, но в её глазах не было больше истерики. Только тихая, глубокая грусть.
— Искра... — её голос был хриплым. — Прости меня. Пожалуйста. Я рада, что ты выжила. Я думала... я думала, что всё кончено.
Я смотрела на неё. На ту, кто была моей первой и последней подругой в этом мире. На ту, кто предал меня из зависти и отчаяния.
— Я прощаю тебя, Лира, — тихо произнесла я. Мой голос был ровным. В нём не было злости. Не было боли. Только пустота, которая больше не причиняла страданий. — Подругами мы больше не будем. Но зла я на тебя не держу. Ты сама себя наказала.
Лира кивнула, и по её щеке скатилась слеза.
— Я ухожу из Академии, — прошептала она. — Мои родители забирают меня. Я не могу здесь оставаться. Я не могу смотреть на тебя и знать, что я сделала.
— Я желаю тебе добра, Лира, — искренне сказала я. — Найди свой путь. И постарайся больше никому не причинять боль.
Она молча кивнула, вытерла лицо рукавом мантии и, не оглядываясь, вышла из палаты.
Я снова посмотрела на свой живот, прикрытый тонким одеялом. Внутри меня бились два маленьких сердечка. Мои дети. Моё будущее.
Дверь тихонько скрипнула, и в палату снова вошли они. Мои тьма и мой огонь. Моя семья.
Я улыбнулась, и впервые с момента когда рашу связь разорвали, моя улыбка была по-настоящему счастливой.
Эпилог.
Несколько лет спустя
Магия в моем солнечном сплетении не просто пульсировала. Она пела.
Это была не та робкая, пугливая искра, которую я когда-то боялась даже почувствовать, прячась от собственного страха в трущобах старого мира. И не тот хрупкий золотой лучик, который едва не стоил мне жизни на крыше Главной башни. Теперь это было солнце. Целое, мощное, переливающееся тремя оттенками: глубокой, бархатной тьмой Дариана, неистовым, живым огнем Кайрена и моим собственным, ослепительным золотом.