Я повернулась к Лире.
— Пусть смеются, — произнесла я.
Я подошла к двери. Мое тело кричало от боли, каждая клеточка требовала отдыха, но адреналин, холодный и злой, гнал меня вперед.
— Искра, стой! — Лира бросилась ко мне, преграждая путь. — Что ты хочешь сделать? Устроить сцену? Броситься им в ноги? Умолять вернуть магию? Они не смогут! Они не захотят!
Я посмотрела на нее и улыбнулась. Это была улыбка человека, который понял правила игры и решил играть по ним до конца.
— Я не собираюсь умолять их, Лира, — тихо сказала я, отодвигая ее руку. — Я не собираюсь бросаться им в ноги. И я не собираюсь плакать.
— Тогда что?! — выкрикнула она в отчаянии. — Что ты можешь им сказать?! У тебя нет ничего! Ты пустая!
Я открыла дверь палаты. В лицо ударил холодный воздух коридора, пахнущий целебными травами и магией. Магией, которую я больше никогда не почувствую.
— Я хочу посмотреть им в глаза, — произнесла я, и мой голос эхом отразился от белых стен. — Я хочу посмотреть в эти янтарные, хищные глаза и увидеть, есть ли там хоть капля совести. Я хочу посмотреть на наследника Теней и наследника Огня и увидеть, как они притворяются, что не слышат, как кричит душа их истинной пары.
— Искра, они тебя уничтожат... — прошептала Лира, опускаясь на стул и закрывая лицо руками.
— Они уже уничтожили меня, Лира, — ответила я, шагая в коридор. — У них больше ничего нет.
Я шла к Главному залу. Мои шаги были неровными, ноги подкашивались, но я шла. Я шла сквозь пустоту, которая образовалась там, где раньше была моя магия. Я шла сквозь предательство, которое разрывало мое сердце на части.
Я шла к ним.
Глава 10.
Каждый шаг по холодным каменным плитам коридора отдавался в моем черепе тупой, пульсирующей болью. Раньше, когда во мне жила искра, магический фон Арканума был для меня как теплая вода для рыбы. Он поддерживал, смягчал тяжесть гравитации, питал уставшие мышцы невидимой энергией. Теперь я была слепа и глуха в мире, который кричал красками и звуками. Для меня этот замок снова стал просто грудой холодных, сырых камней.
Лира была права. Мое тело, лишенное магической подпитки, казалось сделанным из свинца. Сердце билось где-то в горле, перебиваясь, словно изношенный механизм. Я цеплялась рукой за холодную стену, оставляя на ней влажный след от потной ладони. Портреты на стенах, которые раньше весело подмигивали мне или шептали заклинания, теперь просто смотрели. Их масляные глаза были полны безмолвного, сочувствующего осуждения. Они видели меня насквозь. Они видели пустоту там, где раньше бился золотой свет.