Лира судорожно сглотнула и вцепилась в мой рукав. Ее пальцы были ледяными.

— Искра, — прошептала она, и в ее глазах стоял немой вопрос: “что будет, если тебя поймают?”

Я лишь слабо пожала ее руку в ответ. Мое сердце колотилось где-то в районе солнечного сплетения, но разум был пугающе спокоен. Книги нет. Улики нет. Осталась только моя аура, пропитанная магией древних фолиантов.

Очередь начала двигаться. Студенты один за другим подходили к обелиску, прикладывая к его холодной поверхности ладони. Черный камень вспыхивал ровным, спокойным синим светом. Синий — чисто. Зеленый — допустимый фон.

Я смотрела, как проходят студенты, и пыталась придумать, что делать, если камень загорится красным. Бежать? Отрицать? Свалить вину на кого-то? Но все эти планы казались детскими лепетом перед лицом неизбежности.

— Следующая, — бросил профессор, проводивший проверку.

Я шагнула вперед. Дариан и Кайрен стояли в колонне старшекурсников по другую сторону зала. Я не смотрела на них, но кожей чувствовала их напряжение. Воздух между нами натянулся, как тетива лука. Они были готовы. Если камень загорится красным, они бросятся на амбразуру. Я знала это так же уверенно, как знала свое имя.

Я подняла правую руку. Пальцы дрожали. Я прижала ладонь к гладкой, холодной поверхности обсидиана.

Секунду ничего не происходило.

А потом обелиск вздрогнул.

Внутри черного камня запульсировал свет. Сначала он был мутно-багровым — цвет нарушения, цвет Запретного раздела. Сердце ухнуло в пятки. Профессор уже открыл рот, чтобы выкрикнуть мое имя, но звук застрял в его горле.

Багровый свет вдруг начал гаснуть, подавленный другой силой. Из глубины камня, от самого моего прикосновения, хлынул ослепительный, слепящий золотой свет — цвет моей искры. Но он был не один. В него вплелись две другие нити: густая, бездонная, черная как космос, и яростная, пылающая, как расплавленная медь.

Золото, тьма и огонь. Три цвета сплелись в тугой узел, закружились в безумном танце внутри обелиска, и камень начал издавать высокий, пронзительный звон.

— Что происходит? — прорычал Ректор, поднимаясь с места.

Обелиск треснул. Тонкая, зигзагообразная трещина прошла от моей ладони до самого основания, и камень с оглушительным грохотом раскололся надвое, выплеснув в зал ударную волну чистой, необузданной магии.

Меня отбросило на шаг. Я упала бы, если бы чья-то невидимая сила не удержала меня в воздухе.

Зал погрузился в хаос. Студенты закричали, преподаватели вскочили с мест, выхватывая жезлы. Но я слышала только гул в ушах и видела два силуэта, разрезающие толпу, словно раскаленный нож масло.