Обычным человеком.

Эти слова ударили сильнее, чем взорвавшаяся рядом бомба.

Обычный человек.

Я снова была в трущобах. Я снова слышала гул неоновых вывесок, чувствовала запах гари и дешевого синтезированного мяса. Я снова видела насмешливое лицо Виктории, ее безупречные ногти и черный прямоугольник билета. Я снова была никем. Девочкой без штрих-кода, без статуса, без будущего. Девочкой, которая осмелилась мечтать о звездах и обожглась.

— Что... что мне теперь делать? — слезы хлынули из моих глаз, горячие, соленые, бессильные. — Мастер Вэлериус, я не могу вернуться туда. Я не могу... мои родители... они думали, что я учусь. Что я стала кем-то. Если я вернусь... они увидят, что я сломана. Что я снова ничтожество.

— Решение о твоем будущем принимаю не я, и даже не совет, — целитель тяжело вздохнул, доставая из кармана мантии небольшой, испещренный рунами пергамент. — Директриса Изольда должна решить, что делать со студенткой, потерявшей дар. По уставу Арканума, те, кто не может управлять магией, не могут оставаться в стенах Академии, так как магический фон здесь опасен для не магов. Но... директриса любит тебя. Возможно, она найдет место для тебя в архивах, или в садах, где магия не так агрессивна. Но это не гарантировано.

Он положил пергамент на тумбочку.

— Отдыхай. Твоему телу нужно время, чтобы привыкнуть к жизни без магической подпитки.

Он развернулся и тихо вышел из палаты, оставив меня наедине с руинами моей жизни.

Я не могла дышать. Я смотрела в белый потолок, и слезы текли по вискам, увлажняя волосы. Я чувствовала себя выпотрошенной. Куклой, у которой вырвали наполнитель и бросили в угол. Моя магия была моей защитой, моим будущим, моим правом быть здесь. Без нее я была самозванкой.

Внезапно я почувствовала, как Лира обнимает меня. Она прижалась ко мне, осторожно, чтобы не задеть мои синяки, и ее собственные слезы капали мне на плечо.

— Прости, Искра... Прости, прости, прости... — шептала она, раскачиваясь из стороны в сторону. — Мне так жаль. Ты не заслужила этого. Ты была самой светлой, самой сильной...

Я уткнулась лицом в ее плечо и разрыдалась. Это был не плач обиженного ребенка. Это был вой загнанного зверя, который понимает, что ему отрезали пути к отступлению. Я плакала о своей искре. О том, как она красиво пела, когда я впервые вошла в Обсидиановую рощу. О том, как она тянулась к ним.

Они.

Мысль о них прорезала мою боль, как раскаленный нож.

Дариан. Кайрен.

Они были там, на крыше. Они пытались укрыть меня. Я видела их ужас. Я видела, как магия Дариана рассыпалась пеплом, а огонь Кайрена был поглощен вихрем.