Глава 1
Будильник на стареньком смартфоне завел свою унылую стандартную мелодию в шесть утра. Кирилл открыл левый глаз, посмотрел на экран и тут же закрыл его обратно, искренне надеясь, что если полежать без движения еще минуты три, то время сжалится над ним и перенесет сразу в субботу. Чуда не произошло. За окном монотонно и тоскливо шуршал декабрьский недо-дождь, плавно переходящий в мокрый снег — классическая погода для конца декабря, когда природа никак не может определиться, праздновать ей Новый год или продолжать скорбеть по ушедшему лету.
Кирилл сел на кровати, хрустнув позвоночником так громко, что в углу неодобрительно заворчал старый холодильник «Бирюса».
— Тридцать три года, — вслух констатировал он, обращаясь к пустой комнате. — Возраст Христа. Люди в эти годы государства основывают, теории относительности доказывают или, на худой конец, успешные стартапы в Кремниевой долине запускают. А у тебя, Кирилл Андреевич, из достижений — ипотечная однонушка в спальном районе, подозрительный хруст в пояснице и диплом ведущего инженера-механика, который в предновогоднюю неделю ценится примерно так же, как прошлогодний снег.
Он доковылял до ванной, мимоходом отметив, что зеркало снова безбожно врет, подсовывая ему по утрам лицо помятого жизнью человека с легкой проседью на висках и вечной тенью усталости под глазами. Впрочем, цинизм, выработанный за эти годы работы на производстве, помогал относиться к этому философски. Главное — чтобы левый глаз не начинал дергаться раньше полудня. Если он начинает дергаться с утра, значит, день точно пойдет по наклонной. Сегодня глаз вел себя относительно смирно, лишь слегка вибрируя от предчувствия грядущего годового отчета.
На кухне Кирилл привычным, доведенным до автоматизма жестом нажал на кнопку чайника. Кофе должен быть черным, горьким и горячим — единственная субстанция, способная запустить нейронные связи в его голове до того, как он переступит порог родного завода. По радио вполголоса бубнили о рекордах по сбору зерна и скорых новогодних праздниках. По телевизору обещали «атмосферу чуда».
— Ага, чудо, — хмыкнул Кирилл, натягивая плотные джинсы и свитер грубой вязки. — Чудо — это если сегодня на четвертом конвейере не полетит главный двигатель, который мы трижды латали, вся проводка на синей изоленте, а редуктор держится на молитвах Михалыча. Вот это будет подлинное, научно задокументированное чудо.
Дорога до завода представляла собой отдельный вид предновогоднего мазохизма. Маршрутка, забитая такими же хмурыми, недоспавшими людьми, пахла мокрой шерстью, дешевым парфюмом и всеобщим экзистенциальным кризисом. Кирилл стоял, зажатый между массивной дамой в песцовой шубе и парнем, который увлеченно читал в телефоне какое-то фэнтези про магов и драконов. Кирилл скользнул взглядом по экрану соседа: «Принц взмахнул мечом, и огненный шар сорвался с его пальцев, испепеляя полчища орков…»