Стряпчий от такого приветствия слегка опешил. Он на секунду завис, моргая глазками и пытаясь переварить термины «генеральный директор» и «аудит», которые явно отсутствовали в классическом имперском лексиконе.
— Ты… что ты несешь, безмаг нечесаный? — Шкуров нахмурился, его приторный тон мгновенно испарился. — Какая должность? Какой глава? В усадьбе нет мужчин рода Кольцовых! Она выморочная! По закону Империи имущество переходит главному кредитору, то есть Его Сиятельству графу Воронцову!
— Минуточку, любезный, — Кирилл вытащил правую руку из кармана и лениво пошевелил пальцами. — Давайте не будем устраивать здесь цирк с конями и нарушать правила ведения документооборота. Согласно параграфу тридцать семь вашего же Свода Родовых Уложений, который я ночью и сегодня лично имел удовольствие изучать до завтрака, печать рода Кольцовых нашла своего нового, легитимного носителя непосредственно на поле боя.
Инженер легким, отработанным движением сорвал рукав рубахи, являя миру темное, выжженное клеймо с медвежьей головой. Под утренним, пасмурным небом фиолетовый контур знака полыхнул коротким, но невероятно плотным, зловещим и ровным неоновым светом.
— А посему, почтенный счетовод, — Кирилл шагнул еще на одну ступень вниз, и в его голосе прорезались те самые жесткие, громыхающие интонации, от которых на Конаковском заводе бледнели начальники смен. — Извольте сменить регистр общения и засунуть свои претензии по выморочности глубоко в ваш кожаный портфель. Перед вами стоит законный супруг Настасьи Львовны и единоличный владелец всех здешних патентов, станков, долгов и ржавых гаек. Кирилл Андреевич Кольцов. Рад знакомству. А теперь давайте ваши бумажки, будем проводить сверку взаимных расчетов.
Лицо Саввы Игнатьевича Шкурова за долю секунды проделало сложную цветовую эволюцию: из сыто-розового оно стало землисто-серым, затем синюшным, а под конец покрылось крупными каплями холодного пота. Он уставился на сияющую печать на руке Кирилла с таким ужасом, словно инженер только что достал из кармана карманную ядерную боеголовку и весело подбросил её на ладони.
— Печать… активна… — заикаясь, пролепетал стряпчий, отступая на шаг назад и едва не наступая на ногу собственному телохранителю. — Но… Владимир Михайлович не мог… Вы же… Вы же выглядите как побирайка! Это… это фальсификация! Подлог! Колдовство Пустоши! Молодцы, взять его! Оказать содействие правосудию! Это беглый каторжник, узурпатор!
Двое громил в кирасах, приученные реагировать на простые и понятные команды, мгновенно сорвались с места. Тот, что был покрупнее, с коротким, злым рыком выхватил из ножен свой техномагический тесак. Накопительные кольца на оружии тут же запели тонким, противным писком, заряжая сталь грязно-желтым, плазменным контуром, способным с легкостью перерубить рельс или разрубить человека надвое вместе с кирасой.