Савва Игнатьевич Шкуров стоял посреди аллеи, вжав голову в плечи и судорожно прижимая к груди свой кожаный портфель, словно тот мог защитить его от гнева этого безумного, мазутного «боярина». В его глазах больше не было презрения — там остался только чистый, первобытный ужас канцелярской крысы, которая внезапно столкнулась на узкой дорожке с разъяренным медведем.

— Вы… вы не имеете права… — сиплыми, дрожащими губами выдавил стряпчий, пятясь к машине. — Граф Воронцов… Его Сиятельство… он этого так не оставит! Закон на нашей стороне! Векселя подлинные! Пятнадцатого числа… пятнадцатого числа прибудут официальные приставы! Вам не отвертеться, Кольцов!

— Слышь, Шкура, то есть Шкуров, — Кирилл сделал два ленивых шага вперед, и стряпчий от страха едва не упал в кусты крапивы. — Передай своему Сиятельству, графу Воронцову, лично от меня и от всего нашего трудового коллектива следующее уведомление. Векселя ваши мы, так и быть, приняли к рассмотрению в установленном порядке. Но платить по ним прямо сейчас мы не будем, ввиду временного отсутствия ликвидности на расчетных счетах.

Инженер подобрал с земли оброненный стряпчим хрустящий лист с сургучной печатью, небрежно свернул его в трубочку и засунул Шкурову прямо в верхний карман его мышиного сюртука.

— Мы воспользуемся законным правом на двухнедельную отсрочку для проведения внутренней модернизации и аудита, — жестко закончил Кирилл, глядя стряпчему прямо в перепуганные глазки. — А если твой граф попытается до пятнадцатого числа прислать сюда еще кого-нибудь без предварительного согласования со мной — я лично приеду к нему на завод и проведу там такую оптимизацию производства, что у него все его боевые големы начнут ходить задом наперед и разговаривать на чистом уральском мате. Ты меня хорошо понял, начальник планового отдела? А ты ещё будешь тут мусор раскидывать, выдам метлу и будешь все до блеска выметать! Надеюсь я ясно изъясняюсь?

— П-понял… всё понял… — прозаично пискнул Шкуров, развернулся на каблуках и с прытью, совершенно не вяжущейся с его почтенным возрастом и комплекцией, устремился в открытую дверь бронедилижанса. Влетев на всем ходу, он не с первого раза открыл дверь и почти завалился внутрь.

Тяжелая машина рванула с места как только дверь за Шкуровым закрылась, да так, что из-под широких резиновых шин во все стороны полетели комья грязной земли, разбитый кирпич и щепки от несчастных чугунных ворот. Бронедилижанс, бешено ревя паровым двигателем и окутываясь клубами белого пара, виляя из стороны в сторону, скрылся за поворотом дороги меньше чем за полминуты.