— Мать моя пресвятая гидродинамика… — благоговейно прошептал Кирилл, бережно вытягивая из деревянного паза, выстланного полуистлевшим зеленым сукном, массивный, тяжелый прибор из полированной латуни и вороненой стали.

Это был штангенциркуль. Настоящий, какой-то допотопный, тяжелый, даже с гравированной шкалой нониуса, выполненной с невероятным, поистине часовым изяществом. Рядом, в глубоких ячейках, покоились микрометры со стальными матовыми дугами, тяжелые поверочные угольники, лекальные линейки трехгранного сечения и даже пара индикаторов часового типа с тусклыми стеклянными циферблатами, на которых красовались клейма «Товарищество путиловских заводов» и «Экспортная мануфактура Круппа, Эссен». На инструментах не было ни одной защитной руны, ни единого техномагического кристалла — это была чистая, незамутненная, высокоточная механика их девятнадцатого столетия.

Кирилл аккуратно прижал холодную сталь микрометра к щеке, чувствуя, как к горлу подступает комок душевного трепета. В этот момент он готов был расцеловать и этого глухого старика, и покойного барина, который потратил кучу золота на эти «игрушки» и всех тех по чьей вине это здесь оказалось.

«Господи, спасибо тебе за то, что я инженер, — истошно выло внутри его сознания. — Спасибо за то, что на Конаковском заводе нас, молодых специалистов, старые мастера драли как сидоровых коз за каждую сотку миллиметра! За то, что заставляли сдавать техминимум по всем смежным специальностям! За то, что я могу сам, своими руками, встать и за токарный, и за фрезерный, и за карусельный станок!»

В его родном мире эффективные менеджеры в костюмах от Бриони искренне считали, что управлять заводом — это просто двигать стрелочки на графиках в презентациях PowerPoint. Они понятия не имели, как пахнет перегретый резец, под каким углом нужно заправлять сверло для нержавейки и как по звуку определить, что у подшипника полетел сепаратор. Теперь все эти кабинетные умники остались где-то там, за гранью вселенной, а здесь, в полуразрушенном техномагическом мире, остался он — Кирилл Андреевич, инженер первой категории. Человек, способный починить атомную станцию при помощи лома, матерного слова и куска проволоки.

— Михей! — Кирилл резко вскочил, бережно прижимая к груди коробку со штангенциркулем. — Настасью Львовну ко мне в центральный зал. Еремея пусть тоже тащит. И найди мне на складе чистую ветошь, канистру с керосином и побольше… слышишь, как можно больше сухой, чистой хлопчатобумажной ткани. Ткань нужна плотная, как брезент, или хотя бы как старые простыни. Быстро! Время пошло, у нас реактор стынет!