Мое нетерпение было как огонь под кожей — не жгущий, но не дающий покоя. Я чувствовала, как оно пульсирует в висках, в кончиках пальцев, в дыхании. Время стало вязким, как мед, и каждый час без вестей от герцога казался предательством. Я бродила по комнате, как зверь в клетке, и даже ночь не приносила облегчения — только сны, в которых я уже держала в руках свою книгу, а он смотрел на меня с одобрением, которого я подсознательно так жаждала. Стоит ли удивляться, что на третий день после завтрака, когда Мие почти пришлось стоять надо мной и заставлять орудовать ложкой, нервы горничной сдали. И она медовым голоском предложила мне прогуляться по саду. Мол, если буду сидеть постоянно взаперти, встречу его светлость бледная и с болезненным цветом лица.

Если честно, то мне было на это плевать. И я так и собиралась заявить Мие. Но… глянула в ее встревоженное и расстроенное лицо, и передумала.

Оказалось, что пока я дописывала книгу, наступило настоящее лето. Теплое и душистое. Поместье утопало в зелени: высокие липы и березы шумели над аллеями, клумбы пестрели цветами, а воздух был насыщен ароматом жасмина и свежескошенной травы. Где-то в глубине слышалось журчание воды, и даже каменные скамьи казались приветливыми, прогретыми солнцем. Всё вокруг дышало покоем и торжественным ожиданием — как будто все вокруг знало, что скоро случится что-то очень важное.

Я не собиралась уходить далеко. Думала побродить вокруг домика, дать Мие время успокоиться, прийти в себя и переделать самое необходимое. Но увлекшись тихой красотой окружающей меня природы, как-то незаметно для себя оказалась в совершенно незнакомом уголке. Я совершенно точно не бывала здесь раньше. Просто ровную площадку размером со стадион, лишенную какой-либо растительности, невозможно не заметить, каким бы рассеянным ты ни был.

Стоя под раскидистой липой, я изумленно рассматривала открывшееся глазам пространство. Площадка выглядела неправдоподобно ровной — как будто ее вырезали из ландшафта и вставили сюда вручную. Камень, которым она была вымощена, был светло-серым, почти белым, и странно отражал свет, создавая иллюзию движения. Противоположный ее край очерчивал какой-то непроходимый с виду кустарник. Я не слышала ни птиц, ни ветра — только собственное дыхание. Пространство казалось замороженным, как сцена перед началом спектакля. И я, стоя под липой, чувствовала себя зрителем, которому вот-вот покажут нечто грандиозное. Или опасное.

Я не сразу поняла, что происходит. Просто вдруг стало тихо. Неестественно тихо. Даже пчелки, весело гудевшие в цветках липы, притихли. Словно затаились перед лицом более крупного хищника. Пространство над площадкой будто задрожало, как вода, в которую бросили камень. И вот в этой непонятной дрожи он и появился. Словно из ниоткуда. Огромный, чуждый, прекрасный… Приземлился мягко, почти беззвучно, выставив вперед лапы с чудовищными когтями, но земля всё равно отозвалась глухим толчком. Я стояла под деревом, не в силах пошевелиться. Не от страха — от потрясения. От того, как он сиял в лучах солнца, как каждая чешуйка на его теле отражала свет, будто была выкована из звездного металла. Сердце билось где-то в горле, дыхание стало неглубоким. Я не могла отвести взгляд. Это было не просто существо — это было событие. И я, к своему ужасу и восторгу, оказалась его частью.