Я так увлеклась жалостью к себе, что совсем перестала обращать внимание на стоящего всего в нескольких сантиметрах от меня мужчину. И непроизвольно вздрогнула, когда чужие горячие и сухие пальцы скользнули по щеке…

— Стефания… вы что?.. Это же нужно для дела! — вдруг услышала я тихий, чуть вибрирующий, будто сдерживаемого рыка голос. И словно проснулась!

До меня вдруг внезапно дошел весь абсурд происходящего! Что на меня вообще нашло?

— Извините… — выдавила почти через силу. Стало так неловко, хоть плач. — Это все… липа виновата! — зачем-то ляпнула я. — Я долго стояла под ней, вот и… нанюхалась… — закончила с досадой под изумленно-веселым взглядом герцога. И хмуро поинтересовалась, досадуя на саму себя: — Так что вы там говорили про хорошие новости?..

Инглорион не торопился отвечать. Еще с полминуты жизнерадостно разглядывал меня, нахально сунув руки в карманы. Даже поднял голову и красноречиво обвел взглядом несчастную липу, под которой меня угораздило остановиться:

— Липа, говорите, виновата? — с непередаваемо-озабоченным выражением лица переспросил он. И сокрушенно покачал головой: — Придется, наверное, отдать приказ, чтобы садовники ее выкорчевали! Не могу же я позволить расти в моем саду такому зловредному дереву!..

Мне в жизни еще не было так стыдно! Я уже прокляла все на свете: и то, что поддалась на уговоры Мии пойти прогуляться, и то, что забрела сюда, и то, что не сумела удержать язык за зубами. Ну увидела, как герцог превращается в дракона, вернее, наоборот, и что? Что изменилось от того, что я у него спросила, дракон ли он? А вот промолчала бы тогда, не стояла бы сейчас, не зная, куда девать глаза и что говорить!

К счастью, Инглорион, наконец, отвёл взгляд от липы и, будто вспомнив, о чем мы здесь вообще говорим, сообщил:

— Ах да, хорошие новости. Я подарил одну копию вашей книги леди Эванджелин — той самой, что устраивает литературные салоны в своём поместье. Вы, конечно, слышали о ней? Я точно знаю, что слава о салонах леди гремит далеко за пределами нашего королевства.

Я чуть не поперхнулась воздухом. Слышала? Где и от кого? Признаваться, что впервые слышу о женщине, чьи салоны, судя по тону герцога, считаются чем-то вроде литературного Олимпа, очень не хотелось. Я понятия не имела, кто такая эта леди Эванджелин — и уж точно не была знакома. Но при такой постановке вопроса признаться в этом, значило бы, вызвать подозрения и новый поток вопросов. А мне сейчас меньше всего хотелось объяснять, почему я не знаю то, что, по мнению местных, должна знать любая образованная особа.