Нужно было расставить все точки над «и». Показать ему пропасть между нами, чтобы он понял: я играю в другой лиге. Пытаться командовать мной — все равно что пытаться командовать погодой.

— Господин старшина, — я сам покосился на Толстого, так заразительно это делал немец, — вы, верно, слышали, что намедни я имел честь представить Государыне Вдовствующей императрице небольшую работу?

Краузе недовольно поджал губы и коротко кивнул. Слухи о моем триумфе уже облетели весь Петербург.

— Скажите, — продолжал я тем же ровным тоном, — часто ли мастерам Управы доводится получать заказы от самой Государыни? А право входа во дворец без доклада — это обычная практика для нашего сословия?

Краузе занервничал, принявшись теребить кисти на бархатной обивке сиденья. Толстой что-то промычал невразумительное, правда не показав и виду.

— Н-нет… не припомню… — пробормотал он.

— Вот и я не припомню. А теперь объясните мне, господин старшина, какой резон мастеру с такими привилегиями становиться частью иерархии, где он будет подчиняться тем, кто и мечтать о подобном не может? Зачем горе становиться подножием холма?

Он побагровел. Старый цеховой волк почуял угрозу своему авторитету, своей власти.

— Так вы что же… в старшины метите⁈ — вырвалось у него. — Сами хотите Управой править?

Тут я не выдержал и искренне, от души рассмеялся. Мысль о том, чтобы я, Анатолий Звягинцев, тратил свое время на их пыльные уставы, интриги и разборки, была до того нелепа, что смех вырвался сам собой. Толстой с любопытством посмотрел на меня.

— Упаси Боже, господин Краузе, — отсмеявшись, сказал я. — Меня, при всем уважении, ваша Управа интересует не больше прошлогоднего снега. Я предлагаю партнерство.

Он уставился на меня, не понимая.

— Условия просты, — объяснил я, загибая пальцы. — Вы не лезете в мои дела, не ставите мне палки в колеса, не пытаетесь меня экзаменовать или как-то еще пытаться лезть в мою жизнь. И главное, — я посмотрел ему прямо в глаза, — ни один член Управы, ни словом, ни намеком, не смеет более ставить под сомнение мое мастерство или порочить мое имя. Один косой взгляд, либо слух, пущенный из-за угла, — и наш договор превращается в ничто. Моя репутация — мой главный капитал, и я не позволю его обесценивать.

Я поднял палец.

— Я, в свою очередь, не лезу в ваши дела. Мы существуем в параллельных мирах, которые, однако, могут пересекаться — с выгодой для обеих сторон. Уверен, в скором времени ко мне хлынет поток заказов, и все я не выполню. Самые дорогие и сложные оставлю себе, само собой, а те, что попроще, но все же прибыльные, за разумную плату стану передавать вашим мастерам. И наоборот. Если к вам придет заказ, требующий уникальной технологии, которой владею только я, вы направите его ко мне. Никакой иерархии. Равноправный союз двух гильдий — старой и новой.