Это было ожидаемо, однако меня занимало иное.

— Элен, что ты знаешь о французском после, герцоге де Коленкуре?

Она замерла.

— Арман де Коленкур? О, это серьезный игрок. Умный, обаятельный, опасный. Личный друг Бонапарта. Государь с ним весьма любезен, хотя за спиной никто ему не доверяет. Говорят, его главная задача здесь — сбор сведений. Шпионаж, если называть вещи своими именами. А что?

— Мне передали его визитку. Вернее, его адъютанта, некоего де Флао. Настоятельно просили о встрече.

Ее пальцы с силой сжали мое плечо.

— Шарль де Флао? — она удивилась и озабоченно нахмурилась. — О, с этим будь осторожен вдвойне. В свете он известен как повеса, но это маска. Под ней — расчетливый ум и, поговаривают, никаких моральных принципов. Он — глаза и уши Коленкура. Если они проявили к тебе интерес, значит, что-то тут затевается. Они и не почешутся просто так. Будь осторожнее.

Я слушал ее, и карта минного поля, по которому мне предстояло идти, становилась все яснее. Пока ее руки возвращали жизнь моим нервам, ее слова вооружали мой разум. Странный союз: гений-попаданец и опальная аристократка.

Через несколько дней в мою лавку нагрянула целая делегация. Возглавлял ее чопорный старшина Ремесленной Управы Краузе, за спиной которого маячили еще двое старейшин с постными, недовольными лицами. Мое внезапное возвышение, очевидно, не давало им покоя.

— Мастер Григорий, — проскрипел Краузе, едва заметно склоняя голову. — Мы прибыли с нижайшей просьбой. Наша… работа… подходит к концу. Мы были бы весьма признательны, если бы вы оказали нам честь и взглянули посмотреть на прототип. Дабы, так сказать, высказать ваше ценное мнение.

Говорил он медленно, подбирая слова, и от каждого из них веяло унизительной необходимостью. Сперанский поставил их в безвыходное положение: явить ему копию моей «Пирамиды» они были обязаны, а без меня не могли даже понять, как она устроена. Я согласно махнул головой.

В старой и дребезжащей карете Управы, тащившейся по Невскому, было тесно. Я сидел напротив Краузе, но все пространство занимал граф Толстой, устроившийся рядом со мной. Он настоял на том, чтобы ехать, и теперь с откровенной скукой разглядывал прохожих, одним своим присутствием превращая деловой визит в конвоирование.

Ерзая и кашляя, Краузе то и дело бросал косые, опасливые взгляды на графа. Старый интриган явно не решался начать серьезный разговор при столь опасном свидетеле, но наконец отважился.

— Мастер, — начал он, понизив голос почти до шепота, — я… мы… не получили ответа на наше предложение. Касательно… некоторых перестановок в Управе. Мы все еще ждем вашего решения.