— И присмотри за Хуррой и Викторией, — попросила я тихо, — я знаю, с тобой они вырастут хорошими людьми…

Глаза Катрилы наполнились слезами, и она еле слышно прошептала:

— Да, мама…

И тут я сама еле сдержалась. Она впервые назвала меня мамой. Меня, а не Богиню, что когда-то занимала мое тело. Катрила простила меня за то, как я с ней поступила. Я чувствовала. И в этот самый миг я простила себя за то же самое.

Пока все поднимались наверх, колотить в дверь перестали, видимо решив, что мы не захотели никого пускать в безопасное место. Я решила бы, что воин, пытавшийся спастись, погиб, но изредка он все же бился об дверь, словно пытаясь выбить ее своим телом.

Я проводила взглядом поднимающихся наверх людей, дождалась, когда с грохотом закроется усиленная сегодня дверь в мою спальню, и решительно шагнула к двери. Как только я загремела засовом, с той стороны сразу перестали биться. Услышали.

С трудом, вкладывая все свои силы и чувствуя, как мышцы живота рвутся от тяжести проклятого засова, которой был рассчитан на усилия двух людей, я отодвинула дубовый брус, который блокировал входную дверь. И в тот же самый миг, она распахнулась на всю ширь. Я не успела испугаться, что крысы ворвутся в дом, и с ужасом уставилась на окровавленного Южина на руках которого, истекая кровью от множества порезов, лежала маленькая Алеса…

— Боги, — прошептала я, чувствуя как ледяной холод вымораживает меня до самой макушки. Я понимала какую ошибку допустила. Не знаю, как эта девочка оказалась вне дома, но в том, что она пострадала, виновата только я… Женщины и дети — зона моей ответственности…

— Она еще жива, — Южин шагнул в дом, грубо отталкивая меня, застывшую каменным изваянием посреди прохода.

Но я не возмутилась. Наоборот, мысленно одернула себя. Не время для паники. Сейчас главное спасти девочку. Но это не помогло. Все тело онемело.

— Дверь! — крикнул Южин, даже не повернув головы в мою сторону, — надо закрыть дверь! Быстрее!

Его крик стегнул по нервам, выбив меня из ступора. Я кинулась к двери, закрыла ее и, налегая всем телом, задвинула засов, перекрыв вход в дом. Мельком успела увидеть, что крысы уже прорвались во двор, и сейчас схватка кипела в нескольких шагах от нас. Фиодор, Ирайя и другие стояли плечом к плечу полукругом, чтобы ни одна бешеная крыса не могла пробраться к нам. Они били их деревянными дубинками с двух рук… возле каждого лежала гора мертвых серых тушек, но крысы продолжали наступать сплошным серым потоком.

Я отступила на шаг от запертой двери…

Перед глазами одновременно стояла самая страшная картина в моей жизни: Южин с израненной Алесой в проеме распахнутой двери, бесконечный серый ковер крыс, заканчивающийся рваным черным краем у ног моих близких, и полная, яркая луна на небе.