Однако шёл пятый день… и ругани не было видно конца и края. Всё происходило как в той басне, где лебедь раком щуку… или как-то так. И Иоанн, смотря на всё это, на полном серьёзе подумывал о том, что массовые расстрелы — не такое уж и плохое решение…

— Демократия… — тихо прошептал Иоанн, прикрыв глаза.

Гул из-за двери звучал словно рокот какого-то мощного двигателя или древнего чудовища, что мирно храпит в своей пещере, из-за чего создавался эффект какой-то фантасмагории происходящего.

— Что, пап, достали они тебя? — спросила Софья, что сидела, свесив ножки, на доске строительных лесов, опутывающих всю ближайшую стену дворца.

— Просто душно, — попытался оправдаться Иоанн, застигнутый ей врасплох. В помещении ведь не должно было быть никого.

— Пап, — произнёс Владимир, выглянувший с более высокого яруса лесов, — мы всё видели. У тебя было такое лицо…

— Ты и его теперь с собой таскаешь? — удивился наш герой.

— Ну а что? Ты сам говоришь, чтобы мы учились друг у друга. Я ему показываю, как за людьми подглядывать.

— Хорошо… — как-то неуверенно пробурчал Иоанн, сам не веря своим ушам. — А ну-ка слезайте.

— А ты нас наказывать не будешь? — подозрительно прищурившись, поинтересовалась дочь.

— А даже если буду? Вам всё равно из этого помещения деваться некуда.

— О нет, папуля… — расплылась она в улыбке.

После чего, словно ловкая обезьянка, полезла по лесам, стремясь как можно скорее добраться самого верха. Владимир же полез за ней. НАМНОГО менее ловко.

— Экая ты макака! — аж присвистнул наш герой, взгляд которого оказался всецело прикован к сыну. Тот ведь явно был непривычен к таким испытаниям. Да и слишком юн. Однако он пыхтел и лез. Видно, уже какое-то время тренируется.

— Макака? А что это? — переспросила дочь, не отвлекаясь от попытки долезть до самого верха.

— Животное такое лесное. Похоже на маленького волосатого человечка. Живёт на деревьях и очень ловко по ним лазает.

— Я же не волосатая!

— Но ты вон как ловко лазаешь.

— Ловко, — кивнула она, перевалившись через край и переводя дух на самой верхотуре.

— Если брат разобьётся — ты больше никогда никуда не полезешь.

— Ты переживаешь за нас? — усмехнулась дочь. — А что же не запрещаешь? Почему не приказываешь?

— Милая, дождь не может идти вечно, — многозначительно улыбнулся отец. — Рано или поздно вы попадёте в мои руки. Зачем попусту воздух сотрясать?

Сам же он медленно смещался маленькими шагами так, чтобы встать под лесами. И очень вовремя. Когда король почти уже занял намеченную им позицию, его сын сорвался…

— А-а-а-а-а-а-а-а… — заорал он, падая спиной вниз.