И два десятка 20-фунтовых кулеврин, что стояли на закрытой орудийной палубе, ударили достаточно слитным залпом. Лёгкие бомбарды, размещённые на открытой верхней палубе, пока молчали. Им было далеко.

Канониры же кулеврин сразу после выстрела бросились перезаряжать орудия. Первый номер расчёта надавил на рычаг зарядной каморы и провернул на одну восьмую оборота винт. После чего, потянув, выдернул его из казны.

Туда мгновенно влетел влажный банник, который держал в руках другой номер расчёта. Требовалось прочистить зарядную камору и потушить остатки картуза предыдущего выстрела. Ну и немного охладить сам канал ствола.

Раз. Раз. Раз.

Готово.

Третий номер расчёта закинул в казну увязанные в один картуз ядро и заряд пороха. Рукой довёл его. И уступил место второму номеру, который развернул банник обратной стороной и прибил выстрел по месту.

Первый номер воткнул обратно запорный винт затвора и провернул его, запирая. «Грибок» его обтюратора по схеме, близкой к де Банжу, недурно защищал от прорывающихся пороховых газов.

Четвёртый номер сразу же после запирания проткнул шилом картуз через запальное отверстие. И подсыпал туда затравочного пороха. После чего накрыл отверстие рукой в кожаной перчатке, чтобы затравку ветром не сдуло или водой не подмочило.

Канонир откорректировал наводку. Сверился с примитивным уровнем, который стоял на казне каждого орудия. И стал ожидать команды.

Командир батареи также смотрел на этот уровень, установленный на ближайшем орудии. И выбирал момент, чтобы корабль занял на волне горизонтальное положение. Благо, что качка была довольно умеренной.

— Пали! — наконец рявкнул он.

И канониры, поднеся пальник к запальному отверстию, дали залп. Четвёртый номер в самый последний момент убрал руку, давая доступ фитилю к пороху. Там что никаких проблем или осечек.

Раз.

И, выплюнув ядро, кулеврина покатилась назад.

Но расположена она была не на ровной палубе, а на поворотном бруске, который имел подъём по мере удаления от борта. Так что кулеврина при выстреле откатывалась в горку, гася свою отдачу без излишней нагрузки на силовые элементы борта. Да и назад она накатывалась сама.

Стволы кулеврин пока ещё были гладкими. Длинными, но гладкими. Иоанн пока не решился переходить на нарезные орудия, остановившись на заряжаемых с казны «игрушках», позволяющих радикально поднять скорость ведения огня минимальными усилиями. При сохранении точности, дальности и силы удара на весьма достойном для гладкоствольной артиллерии уровне.

И это оправдало себя.

В те годы ещё не вошли в моду артиллерийские корабли. Тем более батарейные палубы. Так что если где-то и стояли орудия, то были они мелкими и в очень небольшом количестве. В остальном же все флоты мира продолжали держаться абордажной схватки и перестрелки из луков-арбалетов накоротке.