— На этом корабле приказы отдаю я! — аристократ понимал, что сын Зайцев стоит по рангу намного выше. Считай, доверенное лицо государя, которое курировало достройку корабля и его испытания. И по сути, он должен ему подчиняться, как старшему по званию. Но гордыня вызывала отторжение одной только этой мысли. Он ведь из простолюдинов и указывает ему — аристократу. Невместно это и крайне обидно. Оттого и выделывался. Раньше-то старался особенно его не замечать, так как он напрямую не лез, а тут…

— Вот и отдавай приказы! — прорычал Кирьян. — Корабль к бою! Прорываемся в открытое море!

— Я так…

— Ты сомневаешься в моих правах отдавать приказы тебе? — рявкнул адепт Механики.

— Нет, — нехотя ответил Андрей Савельевич.

— Вот и выполняй! Если мы попадём в плен, а корабль в руки Ганзы, то Государь выкупит нас только для одного — позорной казни. Невзирая на чины и происхождение. Тебе это ясно?

— Ясно, — сквозь зубы процедил этот аристократ. — Корабль к бою!

И тут же всё пришло в движение.

Начали открываться орудийные порты, а экипаж занимать свои места согласно боевому расписанию. С парусами тоже пошла «движуха». Большой скорости им сейчас не получить. Ветер неудачный. Так что часть убрали, оставив только те, которые открывали возможность для более агрессивного маневрирования остро к ветру. Ведь этот галеон, в отличие от тех, что появились в оригинальной истории в XVI веке, обладал достаточно развитым парусным вооружением, из-за чего имел манёвренность на уровне линейного корабля 3–5-го рангов из XVIII века. Немного подкачал корпус, но для защиты от абордажей требовалось высоко задирать борта и создавать доминирующую надстройку как позицию для стрелков…

Пятнадцать минут — и все замерли в ожидании.

Не в напряжении, нет. Дистанция пока была очень приличной. Но корабль был уже полностью изготовлен к бою и шёл на прорыв наиболее удачным курсом. Во всяком случае, генуэзский инструктор подсказал его штурману. А тот, всё проверив, передал совет командиру корабля.

«Посейдон», взрезая форштевнем воду, двигался со скоростью едва семь узлов. Но это было неплохо для такого тяжёлого и крупного корабля. Подняв прямые паруса, он бы выжал и дюжину узлов при попутном ветре. Однако пока это не было возможным, ведь ветер дул неудачно…

Сколько длилось ожидание, сложно сказать. Но оно было тихим. Только рангоут скрипел, хлопали паруса, и ветер гудел в такелаже где-то на верхнем ярусе.

— Правый борт, три кабельтовых! — воскликнул штурман.

— Есть три кабельтовых! — отозвался Семён сын Безухов, что командовал артиллерией на этом корабле. — Правый борт! Пали!