Галеон же Иоанна начал бить из своих 20-фунтовых кулеврин обливными чугунными ядрами. Причём часто, быстро и удивительно точно. Для гладкоствольных орудий, во всяком случае.

Что сказалось незамедлительно.

Большие карраки севера делались по той же технологии, по которой и ранее викинги строили драккары или кнорры, то есть возводили обшивку корпуса, сшивая доски между собой. А потом распирали их изнутри силовыми элементами, из-за чего обшивка получалась несущей.

Для лодок или небольших судёнышек такой подход в целом был неплох, потому что позволял делать их легче. А вот большие корабли водоизмещением более полусотни тонн так строить было не нужно, из-за того что рост нагрузки влёк за собой нелинейное увеличение толщины и, как следствие, массы обшивки. Большие каркасные корабли в том же весе всё одно получались либо крупнее и вместительней при той же прочности, либо существенно прочнее.

Конечно, строили карраки и в тысячу тонн, и больше. Но это было дорого, долго и бестолково. А главное — они обладали очень низкой прочностью и легко тонули даже в лёгкий шторм. Из-за этого-то, к слову, от них в Европе позже и отказались в пользу каркасных судов практически повсеместно. Вот потому Пётр Великий в своё время не стал перенимать поморский опыт, ибо те строили в конце XVII века всё ещё по старинке. И их кочи, так распиаренные почитателями «родины слонов», банально не выдерживали никакой конкуренции с нормальными кораблями. Будучи, по сути, отголоском эпохи кнорров, а точнее, их разновидностью.

Так вот, ядра полетели.

И это для стрел да болтов борта ганзейских каррак были толстыми. Ядра же их пробивали без всяких проблем. Причём на дистанции в три кабельтовых обливные ядра из 20-фунтовых кулеврин прошивали карраки насквозь, вылетая с другой стороны и падая в воду. Или попадая в другой корабль.

А что для карраки пробоина?

Это трагедия. Ведь обшивка корпуса — основной несущий элемент всего корабля, из-за чего даже несколько пробоин могли привести к серьёзным проблемам. Особенно при движении на скорости.

Топить?

Нет.

«Посейдон» не собирался никого топить. Он просто раздавал направо и налево удары и рвался на свободу.

— Левый борт, к бою! — рявкнул Семён, когда вражеские корабли подошли достаточно близко и с другой стороны.

Чуть погодя наверху послышались команды и застучали мушкеты. А вместе с ними и лёгкие бомбарды, осыпающие неприятеля картечью. Гранаты можно было бы применить, но Семён испугался того, что в этой свалке подожжёт какой-нибудь корабль от удачного попадания гранатой. И тот навалится на него. Или кусок горящего паруса порывом ветра принесёт. В общем, не стал их в дело пускать. Но крупная тяжёлая картечь, ударившая из лёгких бомбард, тоже дел наделала. Там ведь дистанция уже была около ста метров. И на палубах вражеских кораблей скопились лучники, арбалетчики и абордажные команды, то есть «мясо». Вот в них эта картечь и вошла. Да и мушкетёры, стоящие на высокой задней надстройке, добавляли от себя. Их длинные «карамультуки», бьющие тяжёлой пулей, разили ничуть не хуже, чем картечь из лёгких бомбард.