— Доброе утро, сударь. А что заставило вас вместе с моим сыном чуть ли не бегом выскочить из дома? Да ещё с грязными штанами в руках. Вы можете поведать мне правду, Андрей. Я должен знать, ежели у Луки какие-то проблемы со здоровьем. Признаться, в детском возрасте у него случались проблемы с кишечником.

— Простите? — сперва не понял я на что намекает Кантов, а когда понял, то чуть истерически не заржал. Хорошо что мне хватило сил сдержаться. И вместо смеха мой рот покинула почти правдивая реплика: — Лука Анатольевич покинул дом по делам, связанным с религией. В последнее время он стал уделять ей много внимания.

— Да, я тоже заметил это, — кивнул расслабившийся дворянин и следом сказал: — Не далее как десять минут назад телефонировали из Петроградского императорского университета. Некая дама просила вас посетить приёмную графа Чернова, так как требуется ваше личное присутствие для подписания неких документов.

— Благодарю, сударь, — кивнул я и заметил искреннее любопытство в мутных глазах собеседника. — Его сиятельство изволил взять меня в ученики.

— Поздравляю! Это большая удача. За это надо непременно выпить! — протараторил мужчина, дёрнул острым кадыком и следом помрачнел, будто вспомнил, что у него печень ещё вчера отказала. — Хотя, наверное, не стоит. Я же дал слово Луке, что больше не буду пить спиртное. Тогда давайте поднимем по бокалу замечательного клюквенного сока. Кухарка как раз подаст его к завтраку.

Анатолий Юльевич с фальшивым восторгом отправился в столовую, где на столе уже исходила паром гречневая каша с мясной подливой, испускал дивный аромат свежий хлеб, манили румяными боками горячие пирожки и красовался запотевший графин с тем самым клюквенным соком. Мой желудок сразу же голодно квакнул, а глаза без всякого дружелюбия скользнули по Всеволоду. Он уже восседал за столом, напоминая помятое грозовое облако. Парень явно не спал как минимум половину ночи. Синяки под его глазами стали гуще, а лоб не покидали глубокие морщины.

Астафьев рассеянно ответил на наши приветствия и снова уставился в одну точку. Его мрачный вид сделал из завтрака какие-то поминки. Только кутьи на столе не хватило для полноты картины. Ясный хрен, что ни мне, ни Кантову даже не захотелось вести никакие разговоры в такой атмосфере.

Однако вскоре гнетущую тишину столовой нарушила взволнованная пожилая служанка, открывшая дверь:

— Ваше благородие, телефонируют из Гати. Связь только-только восстановили. У аппарата сам градоначальник!

— Иду, — вскочил со стула Кантов и шустро покинул столовую.