— Какая впечатлительная, — отстранённо пробормотал я и присел на корточки возле амулета, который уже откровенно пугал меня. Он казался всего лишь грубой поделкой с выжженными рунами. Потрескавшийся, шершавый. Однако от него исходило что-то такое, что заставляло сердце сжиматься, а брови хмуриться, словно в преддверии неминуемой беды.

— Не прикасайся к амулету! — срываясь на визг, выпалил Лука и на четвереньках ломанулся в мою сторону, будто от суеверного ужаса забыл, как ходить. — Не прикасайся! Поганая это вещь! Зачем ты её забрал? Зачем?!

— Так я ничего и не брал, сударь. Вы же сами видели, что я выбросил амулет, а потом вместе с вами и ушёл с той поляны. Когда бы я успел подобрать его?

— Тогда откуда он?!

— Служанка принесла. Говорит, в кармане штанов его нашла. Может, амулет подкинули? Мало ли кто в дом мог пробраться.

— Да, у Дьявола, к сожалению, тысячи помощников по всему белому свету! Не понимают люди, что служение ему ведёт прямиком в Ад! И что самое страшное… — тут семинарист посмотрел на меня лихорадочно сверкающими глазами. — Кажется, Дьявол выбрал именно вас, Андрей.

— Для чего? — хмуро приподнял я бровь, не веря в Дьявола, а вот в бабку Агафью Никитичну очень даже веря. Почему она с таким упорством желает всучить мне этот амулет?

— То мне неведомо, но вам нужно бороться! Не поддавайтесь! Душа много важнее, чем земные блага! Отказывайтесь от всего, что он вам посулит!

— Да мне никто ничего не сулит. Даже немножко обидн… — я осёкся на полуслове. А ведь Чернов мне сулит. Но это же бред. Какой в жопу Дьявол?!

— Не шутите так! В этом деле нет места остротам! — обрушился на меня семинарист, яростно раздувая крылья носа.

— Ладно, ладно. Я — сама серьёзность.

Лука скользнул острым взглядом по моему окаменевшему лица, удовлетворённо кивнул и с ненавистью поглядел на амулет.

— Вот как мы поступим, сударь Андрей. Обернём вокруг этой гадости штаны и всё сожжём, а то, что останется, закопаем под ближайшей церковью и окропим место святой водой.

— А служанке что скажем? — спросил я, посмотрев на застонавшую девушку, начавшую приходить в себя.

— А зачем нам что-то ей объяснять? Я просто накажу ей отстоять утреню в церкви. Авось хватит. Не против неё же направлено деяние сие.

— Тоже верно, — пробормотал я и выпрямился в полный рост.

Лука тоже встал на ноги и принялся помогать служанке, попутно что-то шепча ей на ухо. А та лишь обалдело кивала, а когда он закончил, то она подобрала подол платья и помчалась по коридору.

— Умеете вы… э-э-э… заразить энтузиазмом, Лука Анатольевич.