Возле ворот я остановился и принялся имитировать речь пьяного человека:

— Ефим, открывай! Дело есть! Пошли скорее… ик!

Тут же с той стороны к воротам метнулись собаки и стали истошно брехать. Однако их злобный лай практически сразу же перешёл в испуганное многоголосое тявканье. Они уже не пытались высунуть морды из щели под воротами, а держались на почтительном расстоянии от забора. Я же продолжал орать и даже начал стучать кулаком по воротам, привлекая к себе внимание.

— Кто там голосит?! — раздался во дворе гневный бас. — Поди прочь, пьянь!

— Ефим, да ты чего? Не узнал меня… ик?

— Какой я тебе Ефим, тупица?! Ты хоть знаешь в чьи ворота кулаком долбишь?

— Твои, Ефим. Хватит клоунаду устраивать! Ты же сам сказывал, чтобы я пришёл к твоему двору.

— Аким, выйди вместе с Архипом да прогони этого полоумного, пока он хозяев не перебудил. От его истошных воплей даже псы хвосты поджали, — раздался строгий командный голос.

Тотчас заскрежетал засов калитки, а я поглубже натянул капюшон плаща-макинтоша на измазанный грязью лоб и надел очки. Мир в мгновение ока стал ещё более чёрным, а физиономии вышедших со двора громил превратились в тёмные пятна.

— Эй, а где Ефим? — картинно удивился я, попятившись от мужиков. — Вы кто… ик… такие? И что делаете у него во дворе? Я ведь и городового кликнуть могу.

— Босяк, это владения семьи Петровых! — рявкнул один из охранников, перекрывая собачий лай.

— Да быть того не может! — ахнул я и следом простонал, посмотрев на особняк, виднеющийся через открытую калитку: — И вправду! Как же это я так промахнулся?! Батюшки мои! Вы уж не гневайтесь, господа! С пьяных глаз я обознался! Самогонки перепил. Баба моя её гонит. Уж и крепкая зараза! Самогонка, а не баба, хотя и баба крепкая. Как мне своим кулачищем в глаз засветила, так и ослеп я на него.

— …Иди прочь, свинья! — рыкнул охранник, развернулся и пошёл к калитке.

— Ты чей батрак-то? — лениво осведомился второй, презрительно поглядывая на меня. — Плащ вроде хороший, хоть и грязный. Такой и господину подойдёт. Где ты его взял? Украл, небось?

— У заезжего дворянина выменял на самогонку. Уж очень он хотел выпить.

— Давай сюда плащ.

— Не-е-е могу, — испуганно замычал я и снова попятился.

— Куда! — рыкнул охранник, метнулся ко мне и от души ударил прямо в солнечное сплетение. Я вскрикнул, упал на колени и болезненно согнулся, пытаясь восстановить дыхание. Оно с хрипами вылетало из грудной клетки, снедаемой острой болью.

— Какой же ты хлипкий, — глумливо выдал охранник и врезал мне ногой по рёбрам.

Я кувыркнулся в сторону и замер в грязи, лёжа на животе. И вместе с новой болью во мне вспыхнула дикая ярость. Хотелось разорвать козла на мелкие кусочки, но ежели я завалю его, то весь план полетит псу под хвост. Ведь без магии мне не удастся справиться с охранником, а если я применю её, то придётся устранить всех свидетелей, а они перед этим точно успеют поднять тревогу. В этом случае крови будет море. Так что я глухо заворчал, стиснул зубы и пополз прочь от охранника.