— Петров? — предположил я, выгнув бровь.

— Он самый. У-у-у, подлюка! — погрозил Лаврушка кулаком в сторону Гати. — Он, он подло застрелил моего папеньку, оставив маменьку вдовой с тремя детьми малыми.

— А что же, расследования никакого не было?

— Да какое расследование? Время-то военное было, поход тем более. Списали все на происки турков. Ну а как в Гать пришла весть о том, что отец мой погиб, так маменька моя Лидия сразу слегла. Шибко она его любила. Полгода помучалась, а потом и пред Богом предстала.

— Она в лучшем мире, — проникновенно проговорил Лука и подбадривающе похлопал двоюродного брата по плечу. А тот шмыгнул носом, весь как-то сгорбился и опустил взгляд. Пришлось семинаристу продолжить рассказ. — С тех пор Петровы особо не докучали Астафьевым, но вы, Андрей, сами понимаете, что нынче та давняя вражда вспыхнула с новой силой. И я боюсь подумать к чему всё это может привести.

— Притом началось всё снова из-за женщины, — подметил я.

— Угу, — угрюмо поддакнул Лука, косо глянул на меня и решил провести короткий урок деторождения: — Как вы, несомненно, знаете, Андрей, начальная ступень родителей шибко важна для ребёнка. Ежели сложить начальные ступени отца и матери да поделить на два, то получится начальная ступень дара дитяти. Но в случае Устиньи Аристарховны и Всеволода, ежели они, дай бог, поженятся, всё будет не столь просто. Половин у ступеней не бывает, так что их дети получат либо вторую ступень, либо третью. А направленность дара всегда передаётся по отцу, так что огневиками они станут. Никто из них не будет водяным, как Устинья.

— Ясно, — кивнул я и расстегнул верхнюю пуговичку сюртука из-за того, что стало душно.

Ещё бы! Мы уже какую версту пешком отмерили! Аж ноги гудят, а губы пересохли. Двоюродные братья тоже устали. Лица осунувшиеся, грязные, точно из могил вылезли. Видать, потому-то разговор никто и не захотел продолжать. Дальше мы пошли молча, поглядывая на дорогу. И вскоре нам улыбнулась удача. Позади появились два приближающихся пятна света.

— Автомобиль! — взволнованно просипел Лука и перекрестился. — Спасибо тебе, Господи.

— Рано благодарите его, сударь. Может, водитель и не подумает брать нас на борт, — мрачно выдал я. — Тем более нас четверо, а вряд ли там едет грузовик. По звуку мотора, скорее, легковой автомобиль. Однако попробовать стоит. Лаврентий, дай мне свой шейный платок, я прикрою им глаза, а то вдруг водитель суеверный. Увидит мастера смерти — и только газу прибавит. А вы, Лука Анатольевич, выйдите на дорогу и машите рукой. Авось автомобиль вас не собьёт.