Но я не дал ему возможности довести свою мысль до конца. Прошмыгнул в один из коридоров, а там быстро поднялся на второй этаж.

Итак, где тут кабинет графа? Спросил у самого лоховатого на вид студента, но и тот сперва облил меня презрительным взглядом, а лишь потом через губу сообщил координаты логова Чернова.

Да-а, высокомерие и пафос пропитали тут все хрустальные люстры, картины в золочёных рамах, серебряные ручки дверей и мраморные плиты пола. Я чуть не захлебнулся напыщенностью этого места пока шёл к приёмной графа. А в той меня поджидал рядок кресел, повёрнутых спинками к окну с раскидистым цветком в горшке. И кресла эти занимала троица важного вида господ в жилетках, цилиндрах и при карманных часах на золотых цепочках. Они что-то бойко обсуждали приглушёнными голосами, но стоило им увидеть меня, как все трое сразу же резко замолчали и стали с неприкрытой брезгливостью рассматривать мою одёжку.

А я сделал рожу кирпичом и с невозмутимым видом подошёл к конторке, за которой сидела пожилая, невероятно морщинистая дама. Она напоминала напольную вешалку, на кою кто-то набросил кожу, украл лицо и вместо него оставил обрюзгшую задницу с чванливо собранными в трубочку губами, похожими на анус, подведённый кармином.

— Что вам угодно… э-э-э… молодой человек? — неприятным голосом выдала она и гадливо посмотрела на меня поверх пенсне. — Граф не подаёт беднякам по понедельникам. А ежели вы прячете за очками слепоту, то извольте выйти вон. Его сиятельство не лекарь.

— Доброе утро, — спокойно сказал я, сдерживая рвущийся наружу гнев. — Мне нужно попасть на приём к графу.

— Вам? — удивилась старушка, выгнув брови. — И о чём вы собираетесь говорить с его сиятельством?

— О том, как выбирать одежду правильного размера, — ядовито выдал один из господ, спровоцировав хохот остальных.

— Нет, нет, сударь. Как зарабатывать на одежду правильного размера! — сквозь гоготанье выдал другой урод, едва не роняя из рук пухлый кожаный саквояж.

— Речь пойдёт о магии, — почти прорычал я, играя желваками.

— О магии? Тогда другое дело, — изобразила почти ласковую улыбку старушенция и заглянула в журнал, лежащий перед ней. — Простите, но сегодня никак нельзя-с. Всё занято. Тем более ещё неизвестно, изволит ли быть сегодня граф. А вот завтра… завтра… тоже всё занято. И послезавтра-с. Приходите через месяц, а лучше через два.

Господа снова заржали, поняв, что мерзкая бабка издевается надо мной. А у меня аж в глазах помутнело от злости. Я сорвал с носа очки, подался к отшатнувшейся старухе и выдохнул:

— А так вы запишете меня?!