Я развеял магию и на цыпочках вернулся в свою комнату. И уже здесь меня будто обсыпало ледяным крошевом, а волоски на руках встали дыбом. Мой разум мигом ухнул в транс. Но я сразу же из него непроизвольно вывалился, узрев прямо перед своим лицом физиономию Глафиры, призрака из Гати.

— Может, тебя и полоснули по горлу из-за таких выкрутасов? — сердито выдал я и вернулся в транс, благодаря чему опять увидел призрачную девку. На сей раз она зависла в воздухе на пару метров дальше. — Ты и сюда сумела добраться?

Та глянула на меня мёртвыми буркалами и печально прошелестела, проигнорировав мой вопрос:

— Пьяный Панас. Меня лишил жизни именно он. Не восхотел платить, после того как мы там в лесу…

— Ты была проституткой?

— Я была дурой! — вдруг прорычала она и кинулась на меня, ощерившись, словно дикий зверь.

Мой разум выпал из транса быстрее, чем Глафира прошла через моё тело. Однако спустя мгновение я почувствовал холодок, сковавший торс. Вот истеричка!

Мне не составило труда опять ухнуть в транс, но девка уже покинула комнату. И как она меня всё время находит? И зачем? А самое главное, как вывести её на адекватный разговор? Вдруг она способна объяснить мне, что произошло возле Чернолесья? К сожалению, сам я позвать Глафиру не мог, поэтому остаётся лишь ждать её нового визита.

Принявшись размышлять над тем, что мне ей сказать во время нашей следующей встречи, я завалился на кровать, а потом как-то незаметно уснул.

Утром же мне довелось сидеть в столовой в обществе Луки, Акулины и Анатолия Юльевича. Последний вяло ковырялся вилкой в тарелке, болезненно морщился и жаловался:

—…Захаживал вчера в клуб Емельянова. Так этот прохвост, мало того, что вино дурное подаёт, дык ещё и в преферанс меня обыграл. Ох и шибко я обозлился на него, даже не заметил, где и как трость свою потерял. Жалко.

— Угу, — поддакнул я, поедая свежеиспечённые булочки с изюмом. — Трость — это сразу плюс пять к харизме, и столько же к возрасту.

Никто не понял мою шутку, однако Акулина изволила хихикнуть. Старший Кантов мрачно глянул на неё и вздохнул:

— Хоть у кого-то в это поганое утро хорошее настроение. Надеюсь, к завтрашнему дню распогодится. Как раз и братья Астафьевы обещались приехать завтра поутру.

— Почему же утро поганое? — вскинул голову Лука, который снова завтракал так, будто желудком маялся. Перед ним на тарелке лежала приготовленная на пару рыба. — Не бывает плохой погоды и хорошей. Имеется лишь наше отношение к ней. Бог задумал наш мир разнообразным, дабы мы не заскучали. И кстати, папенька, собирайся-ка ты, пойдём нынче в храм, грехи твои отмаливать.