— До полудня, надеюсь, управимся? — изогнул бровь ещё больше опечалившийся мужчина.

— Да тут как бы до конца жизни управиться, так что не будем терять ни минуты.

Они почти сразу покинули столовую, а я только через пару часов вышел из дома. Поганое утро уже миновало, но его сменил поганый день. Серое небо поливало город мелким, противным дождём, а мутные лужи во множестве поблёскивали под холодными лучами тусклого солнца. Да ещё и в кармане у меня звенела всего пара рублей, но пешком в такую погоду как-то неохота идти аж до самого университета. Придётся потратиться на извозчика. Поймать бы его ещё…

Я опустил плечи и побрёл по тротуару, поглядывая по сторонам. Не появится ли извозчик? Но мимо проехали лишь две подводы да автомобиль. А затем вдруг около меня остановилась чёрная карета, украшенная посеребрёнными деталями.

— Сударь, не желаете ли продолжить свой путь в карете, а не под дождём? — прощебетала симпатичная брюнетка лет семнадцати-восемнадцати, открыв дверцу.

Кого-то она мне сразу же напомнила. Карие глаза, аристократичные черты лица, прелестный носик, чуть тяжеловатый подбородок и прикрытые почти игрушечной шляпкой великолепные волосы. Они были просто высший шик! Блестящие, длинные. Их хоть сейчас поштучно продавай.

— Забирайтесь, забирайтесь, сударь, я вас не укушу, — улыбнулась незнакомца, приковав моё внимание к мушке над верхней губой.

— Пожалуй, что и заберусь, — протянул я и снял очки.

Девица не побледнела и не вздрогнула. Она явно знала, кого собирается подвезти. Хм, тем интереснее. И, кажется, я догадываюсь, кто она такая.

— Вы ведь дочь Алексея Петрова? — утвердительно выдал я, усевшись в покачнувшуюся карету, которая сразу же покатила по улице.

— А вы догадливый молодой человек, — склонила голову к плечу брюнетка, стянула с руки перчатку из тонкой кожи и протянула мне холеные пальчики. — Василиса Алексеевна.

Я галантно поцеловал её ручку и произнёс:

— Андрей. Просто Андрей. Уверен, что вы знаете о моей проблеме с памятью. И, к несчастью, Император до сих пор не признал во мне незаконнорождённого сына.

Сперва девушка округлила ротик, а затем поняла, что я так изволю шутить, хихикнула в ладошку и сказала:

— Весёлая острота. Однако я хотела бы поговорить с вами серьёзно.

— Странно, что для серьёзного разговора послали именно вас, благородную девушку, — проговорил я и скользнул взглядом по её чёрной свободной юбке в пол и белой кофте с рукавами, пышными у плеча и узкими от локтя до запястья. Рядом с девушкой, на сиденье, лежало манто из бобра. Не замёрзнет в случае чего.