Но это мне не хотелось, а вот Лука, пусть и шёпотом, но заговорил:

— Андрей, я вот чего подумал… А ежели с Гатью нет связи, то как Василиса Алексеевна могла поведать своему отцу о том несчастье, что произошло с её братом?

— Сударь, мы же не знаем, когда именно пропала связь. Может, Петрова успела телефонировать папеньке?

— Верно-верно. К тому же эта сударыня вполне способна послать своего человека в Гать. А у Петровых автомобили явно получше, чем это корыто. Ей-богу, оно едва движется. Нас и черепаха обгонит.

Семинарист был прав на сто процентов. Машина очень медленно ехала по дороге, грозя вот-вот застрять. Да ещё и правая фара погасла, из-за чего по грязи ползла лишь одна струя жёлтого света. Но хорошо хоть призраков вокруг не было. Я несколько раз впадал в транс и проверял их наличие. Не увидел ни одного. И останки машины Всеволода я тоже не увидел. Кажись, их уже кто-то прихватизировал. Зачем? Да шут его знает.

Но всё когда-нибудь заканчивает. Вот и наше авто преодолело разбитую дорогу и вырулило на ту, что была чуть лучше и вела к особняку Астафьевых, взирающему на лес угрюмыми чёрными окнами.

— Что-то света нет, — напряжённо пробормотал Лука, остановив авто в нескольких метрах от забора. — И собаки не брешут.

— И калитка висит на одной петле, — мрачно вставил я, торопливо выскочив из машины. Под ногами сразу же захлюпала грязь, а душу наизнанку с хрустом вывернуло плохое предчувствие.

— Неужели опоздали? — горестно простонал семинарист, войдя во дворе. — Неужто Петров решился-таки пойти на злодейство?

— Напомню, что он потерял двух сыновей. И это, сударь, глядите в оба. Ежели они ещё тут, то… — многозначительно недоговорил я, заметив на брусчатой тропинке отпечатки множества ног.

—…То, что тогда будет?

— Лучше спросите, кого тогда не будет.

— Господи, дай свою защиту Илье Макаровичу и всем его домочадцам… — речитативом забормотал Лука, сжав в руке крест.

— И нам тоже защиту испросите, — тихонько произнёс я и пошёл к дому первым, готовый в любой момент скользнуть в транс и швырнуть «старение».

Почти сразу же мне на глаза попалась собака. Она лежала под телегой, а её отрубленная голова с пулевым отверстием валялась рядом. Видать, собаку сперва застрелила, а потом какой-то изувер топором отхватил башку. Притом, кровь ещё сочилась из тушки.

— Сударь, Петров и его люди ещё могут быть здесь, — прошептал я, крадучись двигаясь к входной двери. Она лежала на ступеньках крыльца, а во тьме сеней с такого расстояния ничего невозможно было разглядеть.

— Изверги, — простонал за моей спиной семинарист и перекрестил труп собаки.