— Добро да не добро, — возразил тот и бросил на меня укоризненный взгляд, словно на неразумное дитя, которое не понимает, что незнакомый дядя не просто так зовёт его за гаражи есть мороженое. — Сударь, вы думаете, что Тьма сразу приглашает людей на кровавые жертвоприношения? Нет, она начинает действовать ласково и исподволь, завоёвывая ваше доверие. Тут поможет, там поможет. А потом вы оглянуться не успеете, а уже режете ножом христианского младенца во славу Сатаны, потому что привыкли к помощи его пособников и больше не мыслите свою жизнь без их подачек. Нам обязательно надо сходить в церковь и поститься несколько недель, дабы выгнать из тела всё, что мы впитали в логове этой ведьмы. А ещё надо сжечь одежду, что на нас надета. Но то мы не сейчас сделаем, а в Петрограде. А нынче нам надобно неустанно молиться. Вы хоть одну молитву знаете?

— Эм-м-м, — замычал я и через паузу нашёл выход: — Дык мне же память отшибло, видать, потому и не помню молитвы.

— Хм, — недовольно хмыкнул Лука и добавил: — Ладно, тогда хотя бы повторяйте за мной…

— Обождите, сударь. У меня вопрос есть… А вот ежели мы поведаем кому, что с нами произошло, то нас на смех поднимут?

— Поднимут, ещё как поднимут, — мрачно сказал семинарист. — Авось хоть знакомый епископ послушает меня. Попробую попасть к нему, да всё рассказать.

— Ясно-о, — протянул я, пытаясь понять, как на мне отразится то, что епископ услышит из уст семинариста. Однако Лука не дал мне возможности поразмыслить над этим. Он принялся обучать меня молитвам, не переставая месить ногами лесную почву. И, надо сказать, семинарист с большим жаром взялся за моё религиозное образование.

Лука умудрился вдолбить в мою голову аж две молитвы, пока мы шли к дороге. А уже на обочине оной я пожаловался, морща лоб:

— Хватит, сударь. У меня голова трещит. Ещё одна молитва — и точно лопнет. К тому же нам надо держать ухо востро. Вдруг Петров поставил своих людей на этой дороге?

— Хорошо, — нехотя согласился Лука и побрёл по обочине, приминая промокшими ботинками влажную траву. — Мы вышли значительно дальше поворота на Гать. До него ещё несколько вёрст.

— Поворот лучше по лесу обойти.

— Обойдём, — согласился Кантов, до сих пор выглядящий бодрячком, а ведь мы отмахали уже порядочное расстояние.

Нет, Агафью Никитичну надо точно найти, хотя бы ради её травки. Как-то по-наркомански звучит, но травка, и правда, чудесная. Исцеляет так, будто боженька в темечко поцеловал. Восстанавливает и тело, и дух, и магический дар. Да если такую траву в массы пустить, то она в этом мире произведёт революцию почище, чем пенициллин в моём.