Мысль неожиданно позабавила меня.

Я как ниндзя двинулся по коридору и, едва показавшись из-за угла, не церемонясь нажал

на спуск. Первая пуля вошла ему прямо в сердце, вторая — контрольная — в голову, ещё

до того, как он успел повалиться на пол.

Я подошёл к телу, присел, приоткрыл балаклаву. Сделал фото и отправил Андреасу, чтобы

пробил по базам данным информацию про этого мерзавца.

Поднялся, вытащил телефон из кармана. Не успел переключить окно с видеокамерами и

толком взглянуть на экран, как из коридора вылетел ещё один наёмник с поднятым

пистолетом. Развернулся, и в тот же момент выскочила Аня, закрывая меня собой:

— Алекс! Сзади! — заорала она.

— Аня! — душераздирающий крик вырвался из груди.

Я выстрелил, пуля врезалась ему в плечо, он рыкнул от боли и дёрнул рукой. Его

выстрел ушёл ниже — и попал ей в бок.

Она пошатнулась, и я успел подхватить её, пока тело обмякало в моих руках.

— Чёртов ублюдок…

Ярость утопила мой холодный разум. Беспощадность захлестнула меня.

Я выпустил в него всё, что было в магазине, до последней пули, превращая его тело в

решето. Шестнадцать пуль из Beretta.

— Алекс…— прошептала она, прижимаясь ко мне, её пальцы слабо сжимали мое плечо, а

другая рука плотно прижимала рану и отчаянно пыталась остановить кровь,

пропитывающую футболку.

— Кошечка моя… Зачем ты вылезла? — мой голос дрожал от безумной смеси ужаса и

нежности.

— Я… я увидела его… а ты стоял спиной… и я рванула, — её слова прерывались тяжёлыми

вздохами.

Я уложил ее на диван, а сам встал на колени и поднял окровавленную ткань её футболки.

— Царапина! — постарался я успокоить ее. Я снял свою футболку сложил и приложил.

— Зачем ты разделся? Не даешь мне спокойно умереть, — расплылась в слабой улыбке она.

— Мне нравится твой оптимизм. Нам срочно нужно к врачу. Держись, слышишь? Постарайся

не терять сознание!

— Если перед смертью услышу, как сильно ты любишь меня, — она была игривой даже в

такой ситуации.

— Ты не оставишь меня одного, правда?

— Постараюсь ещё помотать тебе нервишки, — Аня приподняла уголок губ.

— Люблю тебя, кошечка.

— Я думала, уже не услышу это, — тихо воскликнула она, зажмурившись, видимо, от боли.

Я осторожно поднял ее на руки, и мы спустились к автомобилю.

— Ты вся горишь… — взволнованно произнёс я, усаживая её на пассажирское сиденье.

Я захлопнул дверь, прыгнул на водительское сиденье за руль, и машина с визгом шин

рванула с места, выехав из гаража.

Аня была в полудрёме: мотала головой, перекладывая её то на один бок, то на другой,

по лбу стекали капли пота. Она плотно прижимала к боку мою футболку. Наши руки были