Что может быть хуже? А то, что уйти — не вариант.

— Ты сможешь их отвлечь, не подставляясь? — спрашиваю я девушку. Та кивает, но тут же хватается за мою жилетку. Мол, а ты?

— А я пойду в дом. Мы не можем уйти, не проверив его, — объясняю ей как маленькой. Еще один кивок, выполненный с большой неохотой.

Ковыляю к дому, попутно достав из лужи мокрый "рагант" и подняв плащ. Весь промок до нитки, но настроение при виде нырнувшей во мрак Момо начинает повышаться. Это у меня, безусловно, очень черная полоса, и завтра хорошо, если вообще сам дойду до отхожего места, но есть шанс сделать одно очень важное дело. Нужное мне здание впереди и опознать егоочень легко.

"Зеленый дом" место для жителей хабитатов, решивших переехать в город. Богатых жителей, так как позволить себе аренду такого здания могут позволить себе далеко не все. Все здание увито плющом и держит на себе к тому же буквально целый сад растений в кадках. Внутри тоже масса цветов, растений, даже овощей. Прожил в "зеленом доме" десяток Бурь? Можешь считать себя горожанином. Нелегальных переселенцев японцы тут же выдают властям, да и жутко ненавидят к тому же — как же, потенциальный телокрад буквально под бок заселиться пытается.

Лежащие на мостовой тела как раз были местным патрулём "зеленого дома", а я должен был просто обойти дальние пределы этой зоны, проверив другие дома. Надо же было этим людоедским тварям вылезти здесь…

Подойдя к двери, я оперся на нее рукой с револьвером, оценивая собственной состояние. Паршиво… очень. Если бы я не принял пару настоев при выходе из дому, то уже лежал бы пластом. Нога еле шевелится, с лица содрало повязку, и правая щека теперь саднит и, кажется, кровоточит. Левая рука, сжимающая меч, вывихнута благодаря усилиям твари. Ладони обожжены, руки дрожат. Уродство… Чертов Торопыжка, кто ж его научил, сопляка, полноценнойвоенной технике? Шина вчера бурчала, что подобное преподают чуть ли не после тридцати лет серьезным практикам на ответственных должностях. Насколько же сильно хотели пропихнуть сопляка в город?!

Надо доделать работу. Проверю дом, а потом отдых.

Распахиваю дверь, видя за ней высокого атлетично сложенного японца средних лет. Тот, несмотря на выпирающие из коротких рукавов домашней майки мускулы, находится в ужасе. Глаза раскрыты, губы безвольно трясутся, плямкают друг о друга. Раз так боится, значит не телокрад.

Заметить пистолет в его руках я не успеваю. Просто слышу истерически-громкое "Простите!", после чего он разряжает магазин в меня.