Уходить без "хлопка дверью"… непристойно. Я не настолько англичанин. Ответственность? Именно ответственность является базисом нашего мира. Дворянин отвечает за своих людей, его люди отвечают за него. Он теряет лицо, если рабочие его предприятий плохо выглядят по сравнению с людьми других лордов, его подчиненные имеют полное право гордиться заслугами своего господина. Но… если ты на всю страну объявил во всеуслышанье, что принимаешь кого-то в гости, а потом молча игнорируешь проблемы того самого гостя, которому обязался покровительствовать и защищать… то последний имеет право возмутиться так, как сочтет нужным.

Составы встанут, поставки будут сорваны, обмен товарами усохнет… но ненадолго. Грузооборот компенсируют морскими перевозками, а вот восстановление туннеля встанет правительству в копеечку. Злую, ужасно неудобную, категорически затратную.

То, что надо.

Заглушив ЭДАС дирижаблика в паре километров от деревушки, я с помощью близняшек спустил Момо на землю, устроив девушку на разложенных чехлах из-под какого-то оборудования. Посмотрел на нее, лежащую с тем же видом, с каким я впервые увидел это невзрачное тельце в больнице. Подумал.

…и вытащил из-за пояса одну из небольших склянок походной алхимии, закупленной мной еще в "Пещере Дракона". Безумно дорогой эликсир тягучей струйкой исчез в бесцветных потрескавшихся губах Момо. Полсотни миллилитров жидкого реанимационно-сохраняющего коктейля, способного спасти жизнь даже после получения смертельной раны куда угодно, кроме мозга. Секрет был тот же, что и в снадобье, с помощью которого мы отрастили руку Уокеру — ослабленный вирус ликантропии, но в более мощной и быстродействующей вариации.

В обоих случаях прием таких препаратов оканчивался долгим наблюдением у кого-нибудь из рода Мура, но простолюдину, рискующему остаться без руки, или умирающей девочке-убийце очень сложного происхождения терять было уже нечего.

А вот мне, оказавшемуся слишком близко к потомку некоматы, было что.

Зубы Момо лязгнули в миллиметре от моих пальцев, заставляя меня резко отпрыгнуть с удивленной руганью. Девочка, которая должна была скромно лежать на подстилке в ожидании, когда я поднесу к ее носу чашку с бульоном, вместо этого начала стараться добыть питательную жидкость буквально из меня!

— Эдна! Камилла! — благим матом взвыл я, подсовывая под нос озверевшей телохранительнице свой прошитый сталью рукав плаща. Гэндзи вцепилась зубами в ткань, утробно ворча и двигая нижней челюстью как бульдог. Плащ тут же протестующе заскрипел.