– А вот к тебе, Наденька, у меня особый вопрос! Заявление на Гришеньку подать! За кражу! На родного мужа! – она закачала головой, схватилась за сердце, порыскала хитрыми ледяными глазами в поисках поддержки, понимания и отдачи. И, о ужас, не получила их!
Сотрудники МЧС и полиция – люди искушённые, и не такого навидались. Раньше я бы со стыда сгорела, а сейчас я ощущала, как всё это перестало быть частью моей жизни. И мне было всё равно, только досадно с того, что пришлось сделать столько телодвижений, чтобы элементарно добраться к своим личным вещам. Даже зло отгорело во мне, превратившись в ледяное спокойствие и даже какое-то буддийское созерцание, будто всё это происходило не со мной, а где-то там в телевизоре, в каком-то сериале, который я смотрю с чашкой какао в руках.
– Гришенька – большой мальчик, отметил давеча сорок годиков. Он должен знать, что воровать нельзя. Ольга Михайловна, что ж вы мальчику не рассказали, что такое хорошо, а что такое плохо? – отчеканила я.
Ситуация оказалась настолько неожиданной и комичной, что ребята из МЧС уже откровенно смеялись, а полицейские еле сдерживали серьёзность лиц. Соседи поочередно краснели и бледнели от стыда за то, что им пришлось становится непосредственными участниками сего восхитительного действа.
– И ты, – она ткнула пальцем в сторону Тёмки. – Мы тебя пригрели, воспитали, а ты как прописался, так и выписываться не хочешь!
Тёмка лишь улыбнулся и развёл руками.
– Ну, Ольга Михайловна, уважаемая, тут ещё можно поспорить, кто кого пригрел: то ли вы моего сына, то ли я вашего засерю… – ответила за него я.
Ребята из МЧС покатились со смеху и подвывая, распрощались и ушли пешком по лестнице, похрюкивая и давясь смехом на ходу.
– Развод и раздел имущества?! Гришеньку без жилья хотите оставить?! – не унималась она.
– Гришеньке сорок, как-нибудь выдюжит, – хмыкнула я. Главное, Гришеньку без жилья не оставить, а меня-то можно!
– Так, подождите! – полицейский снова встрял в спектакль, вероятно, тонко спланированный свекровью заранее. – То есть вы сидели внутри, слушали, как вашу дверь вскрывают с помощью болгарки и даже не попытались остановить процесс?
Я с каким-то садомазохистским удовольствием наблюдала, как у почти бывшей свекрови багровеют уши.
Ольга Михайловна обожала играть на толпу, она словно подпитывалась эмоциями, которые сама же и вызывала. Сейчас же она не вызывала ничего, кроме недоумения.
Глава 18
Ольга Михайловна обожала играть на толпу, она словно подпитывалась эмоциями, которые сама же и вызывала. Сейчас же она не вызывала ничего, кроме недоумения.