Неделя у него дома. Это звучало как передышка, как возможность собрать себя по кусочкам, прежде чем снова бросаться в бой с ветряными мельницами. Идея того, что я могу позволить себе быть слабой, хотя бы на короткое время, казалась одновременно пугающей и невероятно притягательной. Я всё ещё не доверяла никому, но что-то в Сергее, в его спокойной уверенности, в его готовности просто быть рядом, заставляло меня ослабить хватку.
Я посмотрела на свои ноги, потом на его. Мы шли в такт, наши шаги размеренно отбивали ритм по нагретому солнцем асфальту. И вдруг, без всякой причины, я почувствовала, как на меня накатывает волна усталости, такой глубокой и всеобъемлющей, что она угрожала поглотить меня целиком. Усталость от борьбы, от постоянного напряжения, от необходимости всегда быть сильной. И в этот момент, рядом с Сергеем, я впервые за долгое время позволила себе почувствовать эту усталость. Это было похоже на то, как если бы кто-то снял с меня тяжёлый рюкзак, который я тащила годами, и я вдруг осознала, насколько сильно болела моя спина.
– Ладно, – выдохнула я, почти не слышно. – Спасибо. За клининг. И… за всё.
Сергей остановился, повернулся ко мне, и его улыбка стала шире, добрее. В его глазах не было триумфа, только мягкое понимание. И в этот момент я поняла, что, возможно, впервые в моей жизни, я не была одна. И это было… не так уж и плохо.
Глава 27
Так непривычно и неожиданно делить с мужчиной кухню, быт, ванну с туалетом, и даже вещи. И при этом не спать с ним, не готовить ему, не обстирывать и не отвечать на сакраментальный вопрос «Где мой второй носок?». Каждый шорох за стеной, каждое движение в соседней комнате отзывалось странным трепетом, непривычным и немного пугающим. Это было похоже на тонкую, едва ощутимую нить, протянутую между нами. Серёжа спал в бывшей комнате сына, а я в его спальне. Охапку брендовых трусов, бескосточных бюстгальтеров и пижамок из нежнейшей вискозы он мне всё-таки привёз. И я всё это приняла.
Это путешествие не просто в пригородный посёлок, это как с катапульты на другую планету. Где правила гравитации изменились, а воздух стал гуще, пропитанный непривычной тишиной и чужим запахом. Серёжа даже заехал в салон, где Машка передала мне кое-какие вещи, косметику. Я чувствовала себя неловко, принимая эту помощь, словно каждый его жест обязывал меня к чему-то, чего я пока не могла или не хотела дать. Внутри боролись две Нади: одна, привыкшая всё тащить на себе, кричала о независимости и требовала немедленно вернуть деньги за бензин и время; другая, измотанная и почти сломленная, отчаянно цеплялась за эту неожиданную поддержку, словно за спасательный круг в бушующем море.