– Вот мерзкие… – дальше Маша повторила почти каждое слово, которое белело на всегда чистых, как слеза, панорамных окнах моего помещения. – Тут точно надо полицию вызывать, Надь. Достала она меня!
– Ты думаешь, всё те же? – засомневалась я, задирая голову. – Сложноватая работа для тётушек в возрасте. Такие размашистые каракули, да ещё и так высоко…
– Это твоя полоумная свекруха, сто процентов. – Маша отрезала с такой уверенностью, что почти убедила меня. – Ты знаешь, есть такие бабульки, быстрее нас с тобой бегают, а прикидываются немощными. Сверхразум, а не баба. Вся улица камерами утыкана, её же в два счёта опознают.
– Может, она и не прячется? – горько усмехнулась я, чувствуя, как внутри поднимается волна отчаяния вперемешку с яростной злобой. Ох как мне хотелось сейчас же рвануть в осиное гнездо Меньщиковых и высыпать на них ведро навоза.
– Ага, только вот от административного наказания она точно не спрячется, – Маша была настроена решительно. – И штраф ей влепят такой, что мало не покажется.
Кто бы это ни был, они стараются расшатать мою репутацию и нервную систему. И пока у них получалось, потому что мне на глазах стало хуже.
Глава 23
Еще пара сотен тысяч нервных клеток сгорело дотла, оставив после себя лишь выжженную пустыню в голове. Симптомы усилились: в висках, вгрызаясь в черепную коробку, заработали свёрла, горло сжало острой, обжигающей болью, словно я проглотила раскаленные гвозди.
Такая слабость на меня напала, что я просто рухнула на диванчик у рецепции, чувствуя, как холодный кожзам липнет к вспотевшей коже, и впилась глазами в стену. Там, где у нас висела стильная абстракция, которую я с такой нежностью и трепетом выбирала в салоне живописи, теперь все расплывалось. Акрил на холсте, ручная работа, яркие сине-красно- зелёные краски, которые должны были успокаивать и вдохновлять, теперь вызывали у меня приступ тошноты и резь в глазах.
Мир вокруг меня качался, как лодка в шторм, грозя опрокинуться в бездну. Репутация моя будет пошатана, растоптана в грязи, как дешевый придверный коврик. Как я буду смотреть в глаза серьёзным дамам, которые привыкли к безупречности и будут заходить в салон под своды непечатных ругательств, выведенных нашими «доброжелателями»? Может, для кого-то это ерунда, пустяк, но для меня нет! Для меня это был удар под дых, посягательство на то немногое, что я построила своими руками, на свою гордость и независимость.
Аня по одному моему взгляду поняла, что нужно делать, и ринулась обзванивать клининговые компании. Нужна была организация, которая сможет справиться с краской и, самое главное, в кратчайшие сроки! Машка, с решимостью бойца, занялась дозвонами в полицию, что по нашему с Тёмкой опыту, займёт не меньше минут двадцати, а то и все тридцать, учитывая их загруженность. А за мной осталось малое – доползти до кулера с водой, потому что всё, что ниже горла у меня пылало, а выше – гудело и звенело. Каждый шаг отдавался молотом в висках.